Я не видела выражения лица Йорда, но даже с такого расстояния услышала его судорожный вдох, полный ужаса. Быть исключённым, отвергнутым кланом, который уже является главным в Айзенвейле… стать слабее, болеть, жить меньше, лишиться возможности общаться с друзьями, возможно, даже с семьёй. Хотя нет, те всегда могут навестить его на пустых землях.
— Мой ярл… — в наступившей тишине голос Йорда прозвучал особенно страшно, но Райлен не реагировал.
Я внезапно осознала, что ярл смотрел прямо на меня — ищущим, пытливым взглядом, игнорируя всех вокруг. В его глазах горело лёгкое облегчение, но одновременно — тревожное беспокойство. И вновь это не вызвало у меня никаких эмоций, словно то дурацкое наказание в сарае убило что-то в моей душе.
— После окончания наказания ты заберёшь свою любовницу и отправишься на пустые земли. Розина, ты никогда не будешь принята в клан Блэкторн или вассальные кланы. Твой ребёнок, если он существует, не должен нести ответственность за поступки родителей. Он будет принят в клан, — Райлен развернулся… на Розину, наверное, смотря на неё ровно столько, сколько требовалось для её приговора, но с такого расстояния я не могла разглядеть девушку.
Пока она не бросилась к его ногам из первого ряда зрителей.
Я даже не сразу узнала её — пушистые, блестящие каштановые волосы безжизненно свисали по обеим сторонам осунувшегося лица, плотное, невзрачное платье простых цветов смешивало её с толпой.
Теперь никто бы не принял её за Красную Сольвейг или будущую хозяйку.
— Нет, мой ярл! Это твоё дитя, прошу, не губи! Мой клан только недавно стал твоим вассалом, ты не можешь так поступить! — она буквально рыдала.
— Это не может быть мой ребёнок, — Райлен даже не взглянул на неё ещё раз.
Почему он смотрит на меня? Чего ждёт? Одобрения?
Раздался свист первого удара плети, но Йорд не закричал. Действие камней продлится ещё много месяцев, и пока они не понимали всей глубины своих проблем.
Я равнодушно пожала плечами и отошла на шаг, не желая слышать мучений мужчины, не догадываясь о том, сколько человек на лбдало за мной. Не зная, что стоило мне скрыться, как в серых глазах ярла отразились недовольство, сожаление и разочарование.
Однако, сделав ещё несколько шагов, я вдруг замерла.
«Это не может быть мой ребёнок»?
Означает ли это, что Райлен знает?!
***
Вкусный воздух — кристальный, морозный. Или, возможно, моё тело настолько восстановилось, что даже просто жить и дышать теперь казалось приятнее.
Я находилась во внутреннем дворе, накинув на плечи роскошную меховую накидку, найденную в покоях, где очнулась. По словам Альмы, я не бывала в этой части крепости больше недели. Нужно признать, в присутствии ярла здесь стало заметно чище — и пахло не так мерзко.