— С князем покончено, — сказал он, — теперь с вами.
Кивнул человеку со шрамом, тот достал длинный, узкий нож-дао, протянул Ларину. Тот подошёл к Гижицкому. Капитан замер, умоляюще вращая глазами, но тут почувствовал, что снова может пошевелить руками — немецкий шпион резким движением рассёк верёвки.
— Отлично сделано, — сказал он, достал из кармана две пачки денег, бросил рядом с Гижицким, — как обещано.
К деньгам полетел кинжал, Ларин ушёл, не оборачиваясь, хунхузы исчезли вслед за ним. Гижицкий разрезал путы на ногах, поднялся, пошатываясь, потом снова рухнул на колени, сгрёб деньги, огляделся. Белинский лежал, отвернувшись к стене, и не шевелился, возле его головы расплывалась тёмно-красная лужица. Остальные трое офицеров были живы — Ладыгин стонал, из раны возле виска сочилась кровь, Яхонтов каким-то образом вытащил руки из-за спины и вцепился зубами в верёвки на кистях, Трубецкой катался по полу, его спеленали так, что он превратился в мумию. Из его рта торчал кусок ткани.
— Чего смотришь? — Ладыгин сплюнул, — развяжи нас.
Гижицкий сделал к нему шаг, потом ещё один.
— Гнида, — раздался голос Трубецкого, тот наконец избавился от кляпа, — продал нас? Давай, сволочь, я тебя потом всё равно убью.
Ладыгин досадливо поморщился, по глазам было видно, что он с Трубецким согласен, вот только не хотел говорить этого раньше времени. Гижицкий остановился.
— Они мне угрожали, — сказал он.
— Хорошо, — голос Ладыгина звучал мягко, — ты нас развяжи, и поговорим об этом
— Да что с ним говорить, — не унимался Трубецкой, — кончать эту сволочь надо. Эх, дай мне только распутаться, я тебя на куски резать буду.
— Ну зачем на куски, — Гижицкий сделал ещё один шаг, постепенно приближаясь к Ладыгину, — я ведь торговался, чтобы никто не пострадал. Им нужны были только бумаги, уверен, с князем всё в порядке.
Будь Ладыгин свободен, он бы справился, и даже связанным он попытался ногами достать Гижицкого, но тот перепрыгнул, навис над подполковником и всадил ему нож в горло. Кровь брызнула прямо на предателя, но Гижицкому было уже всё равно. Он подобрал с пола браунинг, и два раза выстрелил в ползущего на четвереньках Яхонтова, пули разнесли тому череп, тело рухнуло на пол. Трубецкой уже не пытался кататься, лежал на спине, глядя на Гижицкого.
— Давай, — тихо и твёрдо сказал он, — надеюсь, ты сдохнешь, как собака.
И даже голову не стал отворачивать, когда кинжал пробил ему глаз. Гижицкий поднялся с колена, пошатываясь, подошёл к Белинскому, и ударил в шею. Потом посмотрел на левую руку — в ней были зажаты деньги, перепачканные кровью. Капитан засунул их в карман, бросил нож на пол, пятясь задом, вышел на крыльцо, вдохнул ночной воздух.