— Насилия не люблю, но верю, что оно отлично прочищает мозги. Поверьте, в ваших же интересах отдать мне эти бумаги, любезный Иоанн Константинович, иначе и ваша жена, и ваши дети будут мертвы завтра же, как только телеграмма окажется в Петрограде. И сделают это те, с кем вы решили дельце обтяпать, а они, поверьте, только удовольствие от этого получат.
— У нас уговор, — князь сверлил его глазами, не пытаясь вырваться, отчего-то он гостю поверил сразу и без сомнений.
— Нет, — Ларин покачал головой, — ничего у вас не вышло бы. Пока идёт война, американцы большевикам этих денег не отдадут, можете быть уверены. Хотя что там, вы сами это отлично знаете, вот если бы сам царь поехал, куда ни шло, а вы — человек, простите, мелкий, хорошо если в лицо улыбнутся, и всё.
— Вам-то тем более ничего не получить.
— Согласен. Но договор, пока он существует, позволяет торговаться. И у меня, князь, это выйдет гораздо лучше, чем у вас. Взамен я обещаю, что ваша жена, Елена Петровна, и ваши дети, Всеволод и Екатерина, будут вывезены в Европу, и большевики их пальцем не тронут.
— Клянётесь?
— Слово офицера.
Князь хмыкнул.
— Зря не верите, — Ларин холодно улыбнулся, — я своё слово всегда держу. Даю редко, как раз из-за этого.
— А я? Что будет со мной? И с другими?
— Ничего не поменялось, из затеи всё равно ничего не вышло бы. Если не скроетесь, вас, скорее всего, убьют. Да-да, неужели думаете, что революционеры остановятся и помилуют кого-то из царской семьи? Вы же образованный человек, про якобинцев читали, так это цветочки по сравнению с тем, что ждёт, головы будут лететь словно шмели в мае. На тумбочку коситесь? Тогда и говорить ничего не нужно.
Он выдвинул ящик, достал кожаную папку, раскрыл — конверт с документами был запечатан сургучной печатью, Романов его вскрывать не стал даже из любопытства. Ларин взломал печать, вытащил бумаги, быстро перелистал, удовлетворенно хмыкнул.
— Примите совет, возвращайтесь в Россию, князь, — он поднялся, сделал знак хунхузам, те отпустили Романова, — там ваше место, негоже особе императорской крови отчизну бросать в трудные времена. По глазам вижу, на это дело вы против совести пошли, так есть ещё возможность исправиться. Машина внизу, мои люди доставят вас в Дальний в целости и сохранности, а там уж сами решайте, что делать. Поторопитесь.
Князь послушно, словно сомнамбула, встал, пошатываясь, дождался, когда слуга соберёт вещи, и спустился вниз. Ларин проводил автомобиль взглядом, потом отправился на первый этаж. Лампу снова зажгли, его люди стояли над связанными офицерами. Воздух был густой от запаха пота, крови и ненависти, Ларин оставался в тени, за спинами своих китайцев, невидимый для пленников.