Преследовать идиота я не стал, хотя шмякнуть дурака обухом по спине желание было.
«Ну ладно, следующий раз будет в его жизни последний! Я его, придурка, предупреждал!» — сказал я себе и принялся подбивать гвозди в расхлябанных петлях двери.
— Саша, что за песенку ты поёшь? — поинтересовалась с кухни мамуля, услышав слова о гражданине Крюгере.
— Да так… Есть одна.
Конечно же, мама грустила и была расстроена, что её знакомый, которого «мы» ждали, так и не пришёл. Зато в этом были и свои плюсы. Всю вкуснятину, которую мама наготовила, мы теперь съедим с ней вдвоём.
Цыплёнок табака, картофельное пюре, селёдка с лучком, шпроты, сыр и сервелат, салат оливье, винегрет, солёные огурчики, клюквенный морс — всего этого «любимый» анкл Эрик лишился.
«Чёрт с ним, с дурачком этим. Первое предупреждение не подействовало, поэтому — клин будем выбивать клином. Если он собирается сюда ходить, то это у него не выйдет — хотя бы потому, что ноги я ему переломаю — и вся любовь!» — решил милый ребёнок, поблагодарив, чмокнул маму в щёчку и приступил к пиршеству.
Интермедия
Интермедия
Тёплый летний вечер навевал на душе умиротворённость, но расслабляться было нельзя. Он вышел из магазина, закупив там восемь бутылок «Агдама». По идее, этого должно было хватить с лихвой, чтоб у многих развязался, а затем завязался язык.
Пока он шёл к месту встречи, которое, как известно, изменить нельзя, то размышлял о последних событиях.
Это же надо было такому случиться, что те бестолковые и неблагодарные гады решили его кинуть⁈ Он пыжился, напрягался изо всех сил, старался на репетициях, объясняя и контролируя каждого, из тупых охламонов пытаясь сделать из них музыкантов, а они в одночасье обиделись и уже сами сделали ему «козью морду», дав от ворот поворот!
‘Вот мерзкие скотины! Ладно, ещё не вечер! Я вам всё припомню! Всех уволю к чёртовой бабушке! Я буду действовать не напролом, как раньше, а хитростью! Вы ничего не поймёте, и каждый возненавидит другого! Это будет вам моя месть! За то, что вы, лохи, меня кинули! Ведь у нас только стало получаться. Запись сделали. Да ещё какую! В 1977 году, можно смело сказать, таких шикарных песен нет ни у кого! А у нас есть! Но вы — предатели! Ненавижу, сволочи!
И рыжая та ещё стерва! Юля, Юля, Юлечка — тьфу на тебя! Всё хвостом крутит, целовала даже, а как до дела дошло, так не пойми кого из себя начала строить! Тоже своё получит. Чего она думает, мне перед ней на коленях, что ль, надо стоять? Я мужик, а не хлюпик типа этого Севы! Я музыкант! Причём талантливый музыкант! С нашим, а точнее моим, репертуаром все девки скоро будут моими! А эта недотрога пусть катится ко всем чертям! Тоже мне, «бином Ньютона»! Думает, на её светлости все звёзды сошлись? Принцессой себя возомнила? Нет! Не все! Далеко не все! Сдохнешь, сволочь подзаборная, потому что кинула меня, как и друзья твои! Я всё вам припомню! Всем сёстрам раздам по серьгам, дайте только срок, сволочи!’