— Я обязательно завтра зайду к Саше, — с трудом произнёс он мне и ушёл небодрой походкой, клонясь влево.
Усмехнулся его обороту речи, ведь под Сашей он имел в виду меня, и закрыл дверь на засов. Спать совсем не хотелось. Вышел из дома и, вдохнув деревенского воздуха, прошептал:
— Вот я и приехал домой. Вы тут, а я там. Один. Один во всём мире… Так стоит ли мне быть одному?
Тяжело вздохнув, вернулся за стол.
Хлебнул ещё, поднял с пола сумку с ноутбуком и достал из её кармана несколько старых фотографий и начал их расставлять перед собой.
— Ну, что вам сказать да рассказать о себе, милые вы мои, — вытирая слёзы беспрерывным потокомтекущие из глаз, проговорил я, сидя за столом, на котором стояли все мои. — Мне очень плохо…
Я смотрел на них, на их портреты, и пытался вспомнить мою жизнь с ними. Вспомнить и сравнить её с жизнью без них…
‘Вот они, все тут… Все мои тут… А что там, за этим старым и пыльным окном? Там чужой мир. Там практически все мне чужие и никого у меня в том мире нет. Никого не осталось. Так, есть пару знакомых, вот и весь мир. Разве в таком мире может быть хорошо? Конечно же, нет! Там не может быть хорошо, ведь вас там нет! Ведь вы же здесь! Вы здесь, на этом столе. Все здесь — все мои роднулечки…
Вот бабушка, которая вырастила меня, вот мама, которая так рано «ушла», а вот моя беременная жена, умершая при родах, так и не родив. Вот они, тут, рядом… А что там?’
Посмотрел в темноту за стеклом. Там была ночь. Тяжело и горестно вздохнул, затем перевёл взгляд на старые фото и прохрипел, стараясь перекричать крик мучающейся души:
— Ну, так пусть всегда будет ночь!
В этот момент мир померк, а у меня появилась возможность всё исправить, прожив ещё одну жизнь.
Новый старый мир
26 июля. Вторник. 1977 год
Темнота… Что-то уж очень всё быстро произошло. Быстро и непонятно. Неужели так бывает. Я же даже на на спусковой крючок не нажал… Да, что там не нажал, я его даже с предохранителя не снял. Только дотронулся. И что тогда?.. Непроизвольный выстрел? Да вряд ли… Может, взрыв какой-нибудь⁈
«Какой, например?» — спросил я сам себя.
«Хрен знает какой — термический или термоядерный, не суть… В данном случае это не имеет никакого значения. Важно, что раз — и темнота», — ответил я себе же.
«Почему в нашем посёлке и над моим домом? Или по-моему дому, будет правильней сказать?..»
«Откуда я это знаю — почему… Может, и не война вовсе, а инфаркт какой-нибудь. Быть может, я вообще уже умер…»
Мысль была странная, ведь я мыслю, а значит, жив. В голове всё путались.
Самое простое — это открыть глаза и посмотреть, что с домом. И уже потом начинать паниковать. Вначале необходимо осмотреться.