Удача явно была на их стороне: победа шла за победой.
Сначала Уэйд пытался образумить всех, как и подобает настоящему святому отшельнику.
Но потом… словно махнул рукой на все. Теперь он сам с жаром болел за своего «железнорожденного отпрыска» и даже хлопал в ладоши от души.
Хика, заметив это, усмехнулся и наклонился к Лериане:
– И что, по-твоему, делают обычные люди, когда выигрывают столько денег? Только не говори, что жертвуют храму.
Лериана на миг задумалась, склонила голову набок, потом хитро улыбнулась:
– Наслаждаются.
С этими словами она ловко схватила его под руку и, весело задрав подбородок, повела их вперед.
Уэйд вдруг резко вскинул голову – по спине пробежал холодок.
– Что случилось? – спросила Лериана.
– Мне… показалось, будто кто-то меня зовет.
– Где? Я ничего не слышала.
– Правда?.. – Уэйд нахмурился. Он же точно слышал… или нет?
Что-то в этом всем было тревожное. Возможно, это предупреждение самой богини. Ведь вместо благочестивой службы они теперь азартно играли и – что хуже – предавались откровенной роскоши.
Лериана тем временем увлекла их в самую гущу городской суеты, на улицы, полные туристов.
Разумеется, такие примечательные особы, как Хика и Лериана, сразу притягивали взгляды прохожих.
Уэйд как мог прикрывал их собой и шагал следом, чуть не спотыкаясь на каждом шагу.
Улицы были уставлены лавками и магазинами, работавшими исключительно на приезжих. Полная энтузиазма Лериана то и дело втягивала спутников в новый магазин.
– Дедушке – вот это. Уэйду – это!
И прежде чем кто-либо успел возразить, Хика и Уэйд уже стояли в примерочных. Вскоре оба вышли и замерли, оглядывая друг друга с ног до головы.
На Хике поблескивали массивные драгоценности: на шее – ожерелье с камнями размером с орех, на пальцах – по кольцу, не меньше десятка, а плащ был расшит золотыми нитями так ярко, что глаз резало.
– Я… я похож на зажравшегося торгаша с рынка, – простонал Уэйд, – на того самого, кого вы всегда презирали, ваше святейшество…
Хика же, глядя на Уэйда, только поморщился.
На голове того красовалась нелепая шляпа с цветами, больше похожая на клумбу, а на груди – ожерелье из живых цветов величиной с кулак. Он воплощал собой всю суть: я турист, не подходите.
– Ты себя видел? – фыркнул Хика. – Это что, наказание небесное?
Уэйд тут же кинулся к зеркалу и беззвучно вскрикнул.
А Хика тем временем покрутился перед зеркалом и довольно кивнул:
– По-моему, мне даже идет.
– Мне тоже… в общем, не так уж… – начал было Уэйд, но Хика уже его не слушал.
– Лери! Что дальше?
И, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу.