У двойных дверей зала я услышал зычный голос метрдотеля и в двери вошел заместитель главы Владимирского отделения Гильдии Целителей, магистр Павел Демидов.
Зал слегка расступился, создавая коридор. Как будто ждали его появления и немного побаивались. Но сделано это было не специально. Демидов вошёл в этот коридор.
Я смотрел.
Идеально сидящий чёрный фрак, с такой посадкой плеч, какая бывает только у фрака, шитого на заказ. Седые виски, аккуратно подстриженные, и тёмно-русая шевелюра зачёсанная назад. Лицо узкое, с тонкими чертами, высоким лбом. И улыбка.
Та самая лисья улыбка, за которой он скрывал свою истинную сущность.
Глаза светло-серые, спокойные и оценивающие. Просто внимательные.
Это лицо не было лицом маньяка.
Просто лицо человека, охотно избираемого вице-президентом благотворительных фондов, к чьему мнению прислушиваются по сложным кардиологическим случаям, перед кем раскланиваются на лекарских ассамблеях.
Лицо спасителя отечества практически.
И именно поэтому Канцелярия не могла его взять. Он был слишком хитер.
Демидов шёл по коридору гостей плавно и уверенно. Он кивал направо, налево, узнавал лица, говорил короткие приветствия. Голос у него, я слышал даже отсюда, был низкий, чуть хрипловатый, очень приятный.
Барон Штальберг в восторге замахал ему рукой со своего места.
— Павел Сергеевич! Голубчик! Идите, идите сюда!
Демидов улыбнулся барону. Кивнул. И повернул голову, чтобы найти, очевидно, нас с Никой.
Я внутренне собрался.
Сейчас.
Сейчас он подойдёт, поздравит, протянет руку. Кожа к коже. Он пустит микроимпульс, Серебряный его засечёт, и через три секунды весь этот аристократический блеск этого зала разлетится вдребезги, и в банкетном зале Гранд-Отеля «Владимир» начнётся арест Магистра Гильдии в окружении двухсот гостей высшего света. Это будет скандал, какого Империя не помнила лет двадцать.
Демидов нашёл нас глазами.
Лисья улыбка стала чуть шире. На один миллиметр в каждом уголке.
Он смотрел на меня и Веронику.
Я смотрел в его глаза.
И в эту самую секунду Демидов сделал то, чего я не ожидал.
Он не пошёл к нам.
Он остановился. Посередине банкетного зала, в десяти метрах от нас. Поднял правую руку в жесте старомодного приветствия, прижал пальцы к груди и склонил голову в учтивом, аристократически отточенном поклоне.
Не подошёл.
Не протянул руку.
Просто склонил голову.
Я не сразу понял, что произошло. Всё внутри меня готовилось к рукопожатию, и когда рукопожатия не последовало, мозг отказался это принимать. Я машинально кивнул в ответ. Ника тоже.
На правой кисти Магистра Демидова, плотно облегая каждый тонкий аристократический палец, до самого запястья, доходя до манжеты фрачной рубашки, надета была белая лайковая перчатка. Безупречная. И на левой руке такая же перчатка.