Небо было затянуто тучами, плотно и равномерно, без единого просвета, словно я был в пещере и надо мной нависал серый потолок из камня.
Я постоял, привыкая к разреженности, и заставил себя дышать ровно и глубоко, медленно втягивая воздух. Через несколько минут стало лучше, но мне было ясно одно: нельзя возиться долго. Я должен прийти, найти мерзость и победить её одним ударом. Пока я тут нахожусь, я не накапливаю ци, а только её трачу. У меня не будет второй попытки, если я облажаюсь.
Тигр внутри принюхался, навострил уши и толкнул меня. Он явно что-то почуял. Он обнаружил чужое присутствие: что-то тяжёлое и плотное, засевшее в этих горах, как гной в ране. Оно просачивалось в воздух, в землю и в самый камень отравляя всё вокруг.
Скверна. Здесь она была старой, вросшей в породу. Казалось, ещё немного, и сами горы начнут крошиться.
Я ещё раз вдохнул, уловил направление, откуда тянуло землистым, тяжёлым, чуть прогорклым запахом, будто каменная пыль пополам с гнильём, и спрятал свою ауру практически полностью.
Это требовало постоянного фонового внимания, но выходило само собой, на автомате. Как охотники привычно ходят по лесу: не думают специально о каждом шаге, но тело само делает их бесшумными.
Мне не хотелось, чтобы меня обнаружили первым. Сначала я хотел провести разведку, понаблюдать за моей целью, ну и подготовиться к сражению. Гора металла в котомке ждала своего часа.
Сюда я пришёл как охотник, а не воин. Честный воин приходит, называет себя, кидает вызов и сражается. Охотник — ждёт, смотрит и находит добычу до того, как разобраться с ней.
Я осторожно двинулся вниз по перевалу.
Тропы как таковой не было. Когда-то давно здесь, наверное, ходили люди. Я видел остатки кладки на паре поворотов, где кто-то выравнивал камни, и вырубленные в скале стулени, но сейчас это всё уже давно осыпалось и скрылось под обвалами после дождей. Я шёл по склону, внимательно выбирая путь: старался ступать там, где камни лежали плотно и не сыпались. По тем из них, которые выглядели сухими и устойчивыми, держался подальше от краёв, где порода была рассыпчатой и ненадёжной.
Первые следы я заметил примерно через час ходьбы и остановился. Я присел на корточки и внимательно оглядел находку.
Это была огромная вмятина в каменистой почве, широкая и круглая. Лапа, судя по очертаниям. Выделялись широко расставленных пять пальцев. Когти? Нет. Не было следов когтей, только сплошной край, как будто лапа сделана из одного куска монолита.
Я приложил ладонь рядом. След был раза в три шире моей руки, если считать с пальцами. Края были чёткими: не смазанными, как бывает у зверей с мягкими и пушистыми лапами, а жёсткими, давленными, как будто что-то каменное и очень тяжёлое вдавилось в землю и оставило свой отпечаток навсегда. Трава вокруг была прибита и растёрта в труху, а мелкие камни треснули под невероятным весом.