Мэй Сюэ постоянно была рядом, работала с ногой и с рёбрами, иногда просто сидела рядом, пока я дремал. Жрицы приносили еду её и мне, почтительно кланялись и молча уходили. Тигр внутри дремал вместе со мной.
Каждое утро и каждый вечер приходила прабабушка, проверить моё состояние. Если в первые дни она ещё хмурилась, к концу второго дня одобрительно кивнула, но посоветовала ещё отдохнуть.
К утру третьего дня я почувствовал себя вполне сносно.
Рёбра всё ещё давали о себе знать при резких движениях, но дышать можно было нормально. Нога почти полностью восстановилась, а ожоги затянулись. Мередиан на руке выправился, и у ци больше не было проблем двигаться туда-сюда. Седьмая звезда в даньтяне горела ровно, без пугающего мерцания, которое было сразу после прорыва.
В середине третьего дня настоятельница нашла меня в саду, где я сидел на камне и медленно и осторожно гонял ци по меридианам, как она и велела. Мэй Сюэ работала с травами неподалёку. Я время от времени открывал глаза, мы встречались взглядами и улыбались друг другу.
— Как самочувствие? — спросила прабабушка.
— Намного лучше, — ответил я.
Она присела рядом, проверила меридианы коротким касанием ладони.
— И в самом деле, — сказала она. — Ци идёт ровно, каналы восстановились и укрепились, продолжай в том же духе, — она немного помолчала. — У нас в главном зале ещё стоит та курильница со сломанной ножкой. Ты обещал ещё в прошлый раз.
Я кивнул:
— Я помню.
— Если чувствуешь себя достаточно хорошо для такой работы, можешь попробовать сегодня. Я буду рядом наблюдать и вмешаюсь, если нагрузка будет слишком большая.
Последние слова были сказаны таким тоном, который не предполагал отказа. Я кивнул: в этом был смысл. Работа с ци при восстановлении требовала чёткого контроля, и лишняя пара глаз, особенно таких опытных, не помешает.
Мэй Сюэ поднялась:
— Можно ли мне тоже пойти?
Настоятельница кивнула:
— Да, это будет для тебя хорошим уроком.
Я забрал из маленькой кузни все нужные материалы, что я принёс неделю назад, и мы прошли в главный зал. Там было прохладно, пахло горящими благовониями и старым деревом. Три бронзовые курильницы так и стояли на своих местах: центральная — с трещиной по ножке, и та, что слева — с полуотломанной ручкой. Я присел перед центральной и снова осмотрел трещину.
Она прошла по всей длине ножки наискосок, широкая у основания и совсем тонкая у верха. Металл вокруг был старым, хорошего литья. Я коснулся пальцами края трещины, пытаясь почувствовать структуру бронзы. Она отозвалась с глухим звоном, позволяя моей ци легко скользить снаружи.