Потолок был деревянным с балками, потемневшими от времени. На одной из балок был чуть заметный сучок в форме запятой. Я смотрел на него и чувствовал, как усталость, которая последние двое суток маячила где-то за плечом, не решаясь подойти, наконец добралась до меня. Голова была тяжёлая, а веки так и норовили закрыться.
Руки Мэй Сюэ легли на мою голень.
Её истинная ци, чистая и лишённая стихийной окраски, вошла осторожно и потихоньку, нащупывая трещину, проверяя, всё ли на своём месте. Я закрыл глаза. Мне было тепло, внутри было странное немного тянущее ощущение, но ничего не болело. Я слышал ровное и сосредоточенное дыхание жены.
— Ты долго ходил на больной ноге и перенапряг её, — сказала она тихо. — Ещё чуть-чуть и кость треснула бы окончательно и сломалась, даже не смотря на всю твою культивацию и укрепление тела.
Я только вздохнул. Мэй Сюэ дотронулась до моей руки, погладила и снова вернулась к ноге. Я попытался было поймать её пальцы, но они ускользнули.
— Хорошо, что наставница встретила тебя и привела сюда. Я тебя вылечу, но это займёт несколько дней. И потом постарайся беречь ногу. Обещаешь?
— Обещаю…
Несколько минут она работала молча. Тягучее тепло растекалось от голени вверх, и я поймал себя на том, что начинаю засыпать. Я не хотел засыпать. Я хотел смотреть на неё, говорить с ней, просто быть рядом после всех боёв и беготни, но глаза закрывались сами.
Я так соскучился по ней.
— Мэй Сюэ, — сказал я.
— Молчи, — ответила она, не отрывая рук. — Не мешай мне работать.
— Я просто…
— Я рядом, — сказала она тихо, и в голосе у неё было что-то, от чего я замолчал. — И всегда буду. Просто отдыхай.
Её ци делала своё дело мягко и медленно. Кажется, я задремал на самом деле, а когда проснулся, обнаружил, что она убрала руки, встала и пересела ко мне поближе, на край кровати. Я открыл глаза.
Она просто сидела и смотрела на меня. Волосы у неё всё ещё выбивались из-под платка, и этот растрёпанный узел на затылке был таким домашним и желанным, что я просто протянул руку и коснулся её щеки.
Она прикрыла мою руку своей. Наша ци резонировала, и я чувствовал, что она тоже ужасно скучала, и вся испереживалась, пока я разбирался с Медведем. И только сейчас, когда я вернулся, холодный и тугой узел внутри груди и живота начал потихоньку отпускать. Вот только это происходило не очень быстро, и всё равно она была напряжена.
У неё внутри аж всё звенело от облечения, но в то же время она была готова заплакать. У меня голова заболела от всех её нахлынувших эмоций. Как женщины вообще с этим справляются? Мне даже стало немного не по себе, что она так сильно волновалась.