Еще один сухой щелчок разряженного арбалета и вырвавшийся вперед гоблин завизжал от боли, стараясь выдернуть засевший в животе болт. Шрам запаздывал — ему приходилось взводить арбалет одной рукой, цепляя его крюком к поясу. Шурды в ярости завыли и удвоили усилия, цепляясь за ветви кустарника и друг за дружку. Ниргалы успели выстрелить еще по разу, затем уронили арбалеты в снег и выхватили мечи. Но первый удар нанес я.
Едва голова вырвавшегося вперед гоблина достигла уровня моих ног, я обрушил меч вниз, глубоко разрубив шурду плечо. Рывок и меч выскальзывает из раны, гоблин с пронзительным воем задирает голову вверх и, пользуясь моментом, я пинаю его прямо в перекошенную, уродливую харю. Пнул изо всех сил, вымещая всю накопившуюся злобу и ярость, превращая его лицо в месиво и отбрасывая тварь вниз.
В следующее мгновение десяток шурдов выскочил на вершину пригорка. Злобно ощеренные рты, выкаченные глаза и непрестанный вой ублюдков, пытающихся смять нас числом. Но налетели они не на податливую добычу, а на трех закованных в броню воинов, не боявшихся их слабых атак. Трое гоблинов полегли сразу, не успев нанести и одного удара, пав от мечей Шрама с Мраком, наносящих выверенные удары.
Один шурд запнулся о сугроб и сам себя насадил на лезвие моего двуручного меча, глубоко пропоров живот. Не успел я обрадоваться такой удаче, как меня резко дернуло сначала в одну сторону, а затем в противоположную — щупальца разделились в выборе и опутали сразу двух шурдов. Рывок и оба гоблина с размаху влетели в меня, я не удержался на ногах и спутанным клубком мы рухнули на снег. Сверху упал насаженный на мой меч гоблин, и я получил рукоятью собственного оружия по шлему. Зарычав от беспомощной злости, я ухватился за лежащее на мне тело еще живого и истекающего кровью шурда и отбросил в сторону. Уперся латной перчаткой в ставший красным снег и едва встал на колено, как в меня врезался бегущий к церкви гоблин лучник. Меч в шаге от меня, тянуться за ним я не стал. Вытянул руку и, ухватив гоблина за лодыжку, резко дернул на себя. Взвизгнувший лучник плашмя рухнул на землю, забарахтался в снегу, но встать не успел — подтянув к себе, я с рыком ударил его шипастым кулаком чуть пониже затылка. И еще раз, чувствуя, как с мерзким хрустом ломаются кости. Дернувшись, гоблин застыл, а я встал на ноги весь залитый исходящей паром кровью. Над плечом свистнуло и в голову наседающего на однорукого Шрама гоблина врезался обломок кирпича, заставив тварь отшатнуться. Шрам не замедлил воспользоваться заминкой и на всю длину лезвия всадил меч в грудь врагу.