И тут я жалею, что пока не вывезли самое главное блюдо.
Льдинка берёт в руки крошечную рюмочку и подносит её Кину, и он берёт её у неё из рук, и на несколько долгих секунд задерживает свои пальцы на её, не отрывая от девочки слишком пристального взгляда.
И я вдруг решаю про себя, что если это продлится ещё на пару секунд дольше, то я переломаю ему эти самые пальцы. Надо держать себя в руках.
Но девочка отнимают руку и обносит вином всех присутствующих по кругу.
– Ну что же, друзья, давайте выпьем за нашу победу, —улыбаюсь я всем гостям, и тут переводчик восклицает:
– Наша прекрасная Инна должна выпить вместе с нами. Это обязательно!
Сраный Кин!
Льдинка послушно наливает себе в рюмку и встаёт между мной и корейцем, и тут я вижу, как рука Кина ложится на её полностью обнажённую спину! Спускается всё ниже и ниже, пока она не ложится прямо на её аппетитную попку. Инна переводит взгляд на меня, словно спрашивает разрешения.
И тут я понимаю, что никогда прежде меня так не пожирал огонь ревности.
Никогда.
Но она мне никто.
Пока.
И мне нужно её проверить.
Поэтому я всего лишь спокойно смотрю ей в глаза.
Пусть пока считает, что это часть нашей сделки.
Роман
И тут двери в наш вип-зал распахиваются, и двое официантов ввозят в комнату стол на колёсиках, накрытый белой скатертью.
Ну наконец-то моё любимое фирменное блюдо, чтобы угостить этих мудаков, моих дорогих партнёров.
Чтобы этот Кин наконец-то отлип от моей куколки. От моей личной персональной шлюхи.
Официанты подвозят столик к большому столу, встают по бокам, и метрдотель объявляет:
– Господа, предлагаем вашему вниманию наше фирменное блюдо «Турандот». Кушайте и наслаждайтесь! Bon appetite! – и один из вышколенных официантов сдёргивает с блюда белую огромную салфетку, покрывающую его.
Ну что же, всё как всегда безупречно, как и всё остальное в этом заведении. Всё, как я люблю.
На огромном подносе лежит полностью обнажённая девка, вся покрытая тарталетками, пирожными и другой изысканной жратвой. И я не сомневаюсь, что это одна из самых дорогих шлюх заведения и города. Всё по высшему разряду.
Никто потом не посмеет сказать, что Вербицкий жмёт деньги для своих дорогих клиентов.
Официанты бесшумно удаляются, затворив за собой двери, и я жестом щедрого и великодушного хозяина приглашаю:
– Прошу к столу, господа, – встаю и подхожу к этой шлюхе, разложенной на столе, как кусок изысканного деликатеса.
Как кусок сырого мяса.
Живого мяса.
Тщательно рассматриваю её, чтобы убедиться самому, что товар первой свежести. Впрочем, за то, сколько я им отстёгиваю каждый раз, ничего другого и быть не может.