Какой старательный, и ему это даже удаётся: дыхание проститутки учащается, её щёки покрываются румянцем, пока двое других терзают и ласкают её тело.
– Смотри, не отворачивайся. Я так хочу, – приказываю я своей крошке.
Слишком уж она переигрывает. Пусть насладится этим свинским зрелищем в полной мере.
Кин уже теребит свой вставший хер, не оставляя в покое клитор девки, которая уже прерывисто дышит и тихо стонет, оставаясь по-прежнему неподвижной: это ведь часть игры.
А я, наклонившись к своей Льдинке, шепчу ей:
– В отличие от тебя ей всё это нравится, видишь? Вот чем она лучше тебя. По крайне мере она искренняя. Её тело пылает от ласк. Укусов, поцелуев. Она – мой подарок этим мужчинам, и они не оставят её в покое, пока не используют до конца, понимаешь?
И тут только осознаю, что я бы отдал всё на свете, чтобы моя Льдинка так же стонала и извивалась подо мной, когда я войду в её сладкую шёлковую плоть…
– Можно я уйду? – спрашивает моя птичка, но я лишь крепче сжимаю её тонкий локоть.
– Нет, ты останешься. И будешь смотреть, – отрезаю я.
– Но зачем?
– Потому что я так захотел, – отвечает я. – Почему бы не посмотреть, как едят другие, когда сам на диете? – шепчу ей на ушко. – Ты ведь сама заказала это блюдо, ведь так?
А мне надо выяснить, что ей приказали делать: соблазнить меня? Переспать со мной?
Свести меня с ума? Ей это и вправду почти удалось.
– Да, но я не… – что-то пытается сказать Льдинка, но я лишь рявкаю в ответ:
– Значит стой, и смотри!
А посмотреть, определённо, есть на что: после своих изысканных закусок, Кин уже схватил шлюху за задницу и начинает яростно трахать девку, устроившись у неё между ног.
Я крепко держу затылок Льдинку в своей ладони, не давай ей отвернуться. Пусть смотрит.
Смотри на то, что могут сделать и с ней, если я узнаю, что она на кого-то работает. Что она засланная шпионка.
– А ты знала, что главному ингредиенту блюда «Турандот» нельзя ничего трогать и шевелиться? В этом весь смысл: девушка – это неодушевлённый предмет. Просто шлюха. Кусок мяса, или рыбы, кому как больше нравится, – рассказываю я. – С ней можно делать всё, что угодно, пока она лежит на этом столе.
И мне хочется прошипеть ей прямо на ухо: «Как и с тобой, если я выясню всю правду про тебя».
Я уверен, что она должна усвоить этот урок. Она же сообразительная девочка.
Корейцы между тем трахают неподвижную девку уже во все дырки, вставляют ей свои члены в рот, в киску, в задницу, и она лишь послушно открывает свои губы и раздвигает податливые ляжки.
Уверен, что мои деловые партнеры ещё долго не забудут моей безграничной щедрости и расскажут об этом другим.