«А еще, — подумалось ему, — я очень надеюсь, что вы сможете совершить для меня чудо. Вы уже совершили одно, доказав, что можете устоять перед соблазнами Той Стороны. Не поддались на посулы и угрозы фамильяра, помогли мне, а тем самым спасли нас всех. С моей стороны в высшей степени недостойно требовать еще чего-то, особенно после того, как я с вами поступил. Но я все же надеюсь на помощь, которую вы мне пообещали. Кажется, больше мне надеяться просто не на что. Конечно, Господь привел вас в этот мир не ради моего спасения, не настолько я самонадеян, чтобы так думать. Но кто может постичь все Его замыслы? Вдруг там и для меня нашлось место, когда Он определял вашу участь?»
— И не вздумайте снова отказываться от жалованья кофешенка, — сварливо заявил Фильц, перекладывая бумаги на столе. — На этот раз я сам готов настоять, чтобы герр патермейстер выдал вам аванс, и прошу потратить его на должный гардероб. Младший граф Моргенштерн не может явиться в обществе со свитой, состоящей из дворника и деревенской ведьмы, нам придется сделать хотя бы попытку выдать вас за приличного человека.
— Заранее вам сочувствую, — сказал ведьмак так серьезно, что Видо не сразу заподозрил насмешку. — Боюсь, что делать из меня приличного человека в понимании вашего общества — сизифов труд. Но попробовать не откажусь и обещаю напрячь все свои способности к маскировке.
* * *
Далекий колокол ударил к вечерней молитве. Покидая допросную, Видо перекрестился и привычно зашептал слова «Милосердия Господня». В часовне лежало тело Клауса, приготовленное к погребению, так что идти туда для молитвы пока не следовало. Нельзя отпевать самоубийцу или молиться над его телом. В часовне же его разместили, чтобы Видо перед похоронами мог совершить над телом экзорцизм — предосторожность отнюдь не лишняя для того, кого погубила Та Сторона. Если бы нашлись доказательства, что Клаус действовал в помрачении рассудка, его могли бы признать невиновным в тяжелейшем грехе самоубийства, но, увы, отчаяние и утрата надежды на милость Господню таковыми обстоятельствами не являются. Напротив, они лишь утяжеляют грех, это как бросить оружие в бою с Той Стороной.
Видо вздохнул. Он боялся признаться себе, что участь Клауса пугает его куда больше обычной смерти. Смерть — лишь ступенька в объятия Господа, если ты был Ему верен и жил согласно Его заповедям. Но безумие… Это темная дорога, ведущая во тьму еще более кромешную, от которой может освободить лишь смерть, приходящая как милосердие Господне.
Он оглядел передний двор и заметил на крыльце главного здания сразу две фигуры. Капитан, стоя у перил, курил трубку, меланхолично разглядывая почти пустой двор, только караульные устроились на привычном месте. А рядом с фон Гейзелем прямо на верхней ступеньке сидел Ясенецкий и…