Он как-то странно сказал имя этой дамы, Видо услышал нежное «Розхен», хотя готов был поклясться, что Ясенецкий произнес иные звуки. Впрочем, неважно, Розхен — это было очень трогательно и понятно. Видо сразу представил милую уютную фрау, способную позаботиться о несчастной старушке и осиротевшем ребенке. Накрахмаленный чепчик, ласковая улыбка…
— Розочка Моисеевна всю жизнь проработала бухгалтером на крупном предприятии, — продолжал ведьмак, и видение образцовой домохозяйки поблекло и заколебалось перед внутренним взором Видо. — Она курила сигареты — правда, в янтарном мундштуке, варила крепчайший кофе раз пять в день и очень ярко ругалась на нескольких языках. Пекла пироги — сначала получалось ужасно, потом мы привыкли, а потом она научилась. Рассказывала бабушке, что ее, бабушкины, любимые поэты Серебряного Века — негодяи и мерзавцы. Бабушка это и сама знала, разумеется, но не могла не спорить. Еще она принесла к нам домой кошку, которая бегала по роялю, если не закрыть крышку, и висела на шторах. Шторы пришлось поменять, ковры — тоже, бабушка и Розочка Моисеевна три недели спорили о новой обстановке, призвали арбитром Отто Генриховича и помирились на том, что мужчины ничего не соображают в домашнем уюте. Заодно решили сделать ремонт, и как Розочка Моисеевна гоняла рабочих — вы бы слышали!
Видо невольно улыбнулся, хотя речь шла о грустных вещах. Умом он это понимал, но… Ясенецкий рассказывал так, словно все это уже не вызывает у него никакой боли.
— В общем, постепенно все наладилось. И со мной — тоже. Розочка Моисеевна не заставляла меня говорить, не пыталась как-то подействовать, она просто говорила со мной сама. Когда мы ходили гулять и по магазинам, она что-нибудь рассказывала, иногда спрашивала, но я молчал — и она говорила дальше. Я стал приходить на кухню, и Розочка Моисеевна объясняла, что и как она готовит. Это пироги у нее поначалу не выходили, а вот фаршированная рыба получалась просто чудесная! А еще Розочка Моисеевна вязала. Шарфики, перчатки, носки — всякую приятную мелочевку. У нее была огромная корзина с клубками. Я сначала просто перебирал их, катал в пальцах, складывал на ковре фигуры… Вы вот присматривались, что все нитки — разные? Пушистые, колючие, гладкие. Теплые на ощупь и прохладные… А потом однажды попросил показать, как связать шарф бабушке в подарок. Вслух попросил. Бабушка в это время играла «Лунную сонату», и я помню, как у нее застонали клавиши под пальцами. Она тут же начала играть дальше, чтобы я не испугался и не замолчал опять, а Розочка Моисеевна сказала, что сначала нужно выбрать самые красивые нитки, любые, какие мне нравятся, а уже под них подбирать крючок…