Его взгляд сразу же окутал меня, в тот миг мне показалось, что он готов забрать навсегда, завладеть душой и остаться в ней навечно. Я никогда не испытывала на себе такой повелительной силы чьего-либо взгляда. Не хотелось думать о прошлом. Страх и предвосхищение переплелись внутри, создавая непередаваемое ощущение тревоги.
— А если бы оно так и было? Вы смогли бы подарить своё сердце этому мастеру?
Сглотнув ком в горле и вспомнив, как сделать вдох, не отводя взгляд от невозможной синевы его глаз, я кивнула в согласии.
Повторюсь: не хочу быть банальной, и всё же — этот месяц перед венчанием, он нёсся семимильными шагами в только ему известном направлении. И, конечно же, только вперёд.
Как вы понимаете, вопрос был решённым. А как я могла ответить иначе, смотря в счастливые глаза своего ребёнка, которая будто встретила друга, которого ждала, наверное, лет триста?
А может, так оно и было?
Ведь я только и слышала: «месье Вейлр-то, месье Вейлр — это».
Вот по этой самой причине прозвучало моё не совсем решительное:
— «Да».
Собираясь выйти замуж, осознавала, что до этого вовсе не ожидала никаких перемен в своей жизни. Вопрос о том, видела ли себя в браке, заставлял задумываться вечерами, что наступали очень быстро каждый прошедший день.
И честный ответ был всегда:
— «Нет».
Я была не одинока в том. За год все мы показали, что скрывается за оболочкой красивых, иногда на вид беспомощных и грациозных леди: возможно, рыженьких, в веснушках, как юные погодки леди Грант со своей матушкой, или утончённых и изысканных как виконтесса Рене д’ Оверни.
Все мы проживали в одном доме на прекрасной Чарльз — стрит и были увлечены только одной идеей — самореализация, которая, несомненно, поможет стать каждой из нас финансово независимой.
В самом значимом смысле этого слова.
Это было на удивление полное погружение в музыку и точные науки в университете и желание получить возможность переписываться с леди Байрон. Она была примером — реформатором образования, основавшим первую промышленную школу в Англии. Оставив в разводе своего супруга, которого она подозревала в связи с родной сестрой, эта дама обеспечила опекой свою дочь, несмотря на законы этого времени, предоставляющим отцам единоличную власть над детьми.
А также было открытие модельного салона высокой моды с нотами изысканного Парижа. Рената не видела свою жизнь по-другому. Она позабыла о своём титуле и была просто мисс Рената д’ Оверни, которая дружила с мисс Эстеллой Гарднер.
Та, в свою очередь, была владелицей нескольких домов, которые достались ей от матушки в наследство. Она в открытую надсмехалась над джентльменом — дальним родственником, приехавшим с юга, прибрать всё имущество состоятельной одинокой дамы тридцати восьми лет в свои загребущие ручонки.