Горохов не перебивал. Лишь сжал губы, прищурился и после моей последней фразы резко хлопнул кулаком по столу.
— Сейчас они у меня попляшут. Где местный начальник?
В кабинет к нам всего через несколько минут зашёл Бобырёв. Лицо хмурое, в глазах стоит недовольство, как у человека, которого вызвали ночью просто так, но на дворе белый день. Но увидел Горохова — сразу выпрямился, как по команде. Нашего Никиту Егоровича трудно было не узнать. Все-таки личность в правоохранительных кругах очень известная, и с Москвой на «ты».
— Товарищ Бобырёв, — начал Горохов, достав из папки листок, — вот распоряжение. С этой минуты все дела по пропавшим людям и связанные материалы переходят под мой личный контроль. Вы временно отстраняетесь от управления вверенным вам отделом. До окончания расследования. Буду ходатайствовать о выведении вас за штат. А потом — будет проверка и оценка вашей деятельности. Уже после завершения расследования и принятия процессуального решения по делам и материалам.
— Вы… не имеете права! — вспыхнул Бобырёв. — У меня своё руководство, в области! Я подчиняюсь…
Он не то чтобы сдерживался — но всё-таки не решался дать при Горохове своему гневу полный ход.
— Прочитайте внимательно, — перебил его мой начальник, поднеся бумагу прямо к лицу. — Особые полномочия, читай внимательно, особенно вот здесь, где подчёркнуто карандашом. Видишь? «На время проведения следственных мероприятий, связанных с многочисленными случаями без вести пропавших граждан, все материалы, дела, а также полномочия, касающиеся расследования, передаются в ведение старшего следователя по особо важным делам прокуратуры СССР старшего советника юстиции Горохова Н. Е. Так же наделить руководителя межведомственной СОГ особыми полномочиями, касаемыми управления территориальным органом внутренних дел, на подведомственной территории которого произошли исчезновения граждан. Вплоть до отстранения руководителей отдела от исполнения обязанностей в целях эффективного расследования и проведения оперативно-разыскных мероприятий».
Горохов, закончив зачитывать, довольно крякнул. А потом вытер лоб рукавом и продолжил трясти документом:
— Подписано. Утверждено. Все процедуры соблюдены. На мое усмотрение. Всё. Точка! Не успел приехать, а терпение мое лопнуло.
— Это, простите, что ж получается? Вы меня — отстраняете? — раскраснелся начальник милиции.
— Временно, — сказал Горохов, садясь в кресло. — Я просто беру на себя то, с чем ты, извини, не справляешься. Я понимаю, у тебя, подполковник, своих дел хватает — хозяйство, служебный транспорт, административка, драки, пьяные, бытовуха и кражи… А это совсем другое. Дело на контроле в ЦК. Замминистра МВД лично курирует ход расследования. А у тебя бардак, мать за ногу! Люди десятками пропадают на протяжении многих лет, а все тишь да благодать! Это-то как же?