Я бы и не стал копать и проверять его карманы — ну мало ли что. Но реакция у него была на этот простой вопрос слишком острая. Учитывая, что я уже не впервые нахожу его в ночном лесу, и всё время он будто бы ни при чём, хотелось понять, к чему эта настороженность. И что он тут вообще всё время делает. По логике — случайный, безобидный человек. Но…
— Покажи, — сказал я. Спокойно, но твёрдо. — Гляну и отдам. Если твоё — никто не заберёт.
Гриша мотнул головой.
— Нет… нельзя… это моё… нельзя…
— Ну-ка, Григорий… — я положил руку ему на плечо. — Ты ж меня знаешь. Я ведь не враг. Просто покажи.
Он сжал губы, опустил голову, в плечи ее чуть ли не вдавил.
— Ты с ним долго, что ли, будешь, а? — вдруг раздражённо буркнул Орлов, шагнул вперёд из-под плеча Гриши и, резко дёрнув его за руку, полез к карману.
— Моё! — крикнул полоумный и вцепился зубами в Орлова, в руку.
— Ай! — вскрикнул и отскочил тот, схватившись за плечо. — Ты видел? Он меня укусил!
— Видел, — кивнул я. — Не надо было так наседать…
Но было поздно.
Гриша, как заяц с проснувшимся инстинктом самосохранения, рванул с места. Пятки засверкали — и уже метрах в десяти. Шорох, хруст веток, и всё — нет его.
— Гриша! Стой! — крикнул я и кинулся вслед.
— Да чтоб тебя! — прорычал Орлов и побежал за мной.
Мы неслись сквозь тёмный ельник, продираясь через ветки, скользя по корням. Только шум впереди говорил, что он всё ещё недалеко. Но долго ли он сможет так нестись? И главное — что он так охранял в своём кармане?..
Колючий лапник бил по лицу, цеплял рукава, одежду. Под ногами проскакивали кочки, иногда ботинки проваливались в покрывале мха, вязли. Я плевался про себя, проклиная всё: кусты, туфли, неприспособленные для бега, и уж тем более по пересеченной местности, и проклятые брюки, которые липли к ногам, вязали шаг.
— Вот тебе и дурак, — пробормотал я. — Бежит, как комсомолец на зарядку…
А он и правда летел по лесу так, будто вырос тут. Проскакивал между деревьями, перепрыгивал через поваленные стволы, ни разу не сбился. Для слабоумного слишком уверенно. Хотя ведь он давно тут шастает, каждую тропку, каждый кусток знает.
Позади тяжело дышал Орлов. Потом где-то оступился, зацепился — и стих.
— Всё, Григорьевич… догоняй сам… — сипло донеслось сзади.
Я не обернулся. Если не улетел ни в какую яму, а просто сдохла дыхалка, нет сил — то сам разберётся. Не до того.
Впереди мелькнула тень. Гриша. Вильнул в сторону, нырнул в кусты — и тишина. Ни шороха, ни треска. Притаился.
«Умный…» — подумал я. — «Понял, что на ходу не уйдёт — решил затаиться. Так не каждый сообразит. А он — смог. Не так прост».