Я отставил кружку. Горохов обернулся.
— Говори, — бросил я. — Что случилось?
Катков тяжело дышал, и губы сжал, словно боялся не выговорить то, что собирался, и почему-то обращался ко мне, а не к шефу. Видимо, случилось что-то действительно серьезное.
— Сбежал. Игорь Лазовский. Из КПЗ сбежал. Постового убил… — он осёкся. — Врача взял в заложники.
Мы с Гороховым вскочили одновременно.
— Как — сбежал⁈ — рявкнул Горохов.
— Какого еще, на хрен, врача?
— Через врача и сбежал, — заговорил Катков. — Там… вызвали медиков. Он подставил заточку под горло. Постового — прямо в глаз. Мгновенно. А медика потом. Столько кровищи…
— Твою мать… — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё взвинчивается. — Ничего доверить нельзя! Кому врача вызывали?
— Грише, вроде… Он тоже сбежал, его брат освободил.
— А почему врача вызвали в КПЗ без моего… — я перевел взгляд на шефа, — без нашего ведома? Лёша!
— А я при чем? — беспомощно развел руками Катков. — Я вообще в кабинете сидел.
— Ты начальник милиции или кто?
— Я несколько дней в должности, Андрей, — оправдывался криминалист. — И то временно…
— Да знаю я, — махнул рукой и процедил. — Дебилы… Это я не тебе, Лёша, это я про местных, мать их, милиционеров.
В кабинете стало душно, будто воздух отсюда кто-то откачал.
Горохов, как и положено руководителю, сообразил и выдал распоряжение:
— Так… Объявляем план «Перехват». Перекрываем все выезды — мосты, станцию, автовокзал, трассу на область, реку и причал — всё, что можно. Срочно. Алексей, поднимай личный состав, труби сбор.
— И отправь оперативников к дому Лазовских, — добавил я. — Вряд ли беглецы туда наведаются, но должно быть сделано на всякий случай.
— Есть! — Катков метнулся в дежурку. Я слышал, как его голос звенит в трубке — коротко, отрывисто: «Управление… Примите… КПЗ… Убийство сотрудника… Подтверждаю…»
Горохов только успел сделать спецоообщение в Москву, а Катков доложился в обком, когда в кабинет без стука ввалился взволнованный дежурный. Горохов скривился: вот сейчас совсем не до него.
Пока дежурный не проговорил:
— Из пожарной части позвонили, — сказал он. — Горит дом Лазовских.
Я замер, но только на секунду.
— Поехали, — скомандовал я и сам метнулся на выход.
Даже Никита Егорович подчинился и поспешил за мной.
Когда мы прибыли, дом уже полыхал. Постройка кирпичная, но изнутри вспыхнула как порох. Пламя хищно лизало стены и вырывалось из окон, оно гудело, как домна. Черный дым застилал округу — глаза слезились даже у нас, когда мы остановились в двух десятках метров.
Пожарные уже были на месте, суетились, растягивали рукава, перекрикиваясь сквозь гул огня. «ЗИЛ» плевался водой через лафетный ствол, но в этом пламени и дыму казалось — всё как мёртвому припарка. Огонь сжирал доски крыши, как саранча листву.