— Не сочувствуете, — сквозь зубы цедит он. — Вы торжествуете. Я вижу это в ваших глазах. Вы намеренно разрушили мои планы, чтобы построить свои собственные.
Я отнимаю руки, стараясь сохранить невозмутимый вид.
— Ваша светлость, не преувеличивайте. Я всего лишь воспользовалась выгодным предложением. Бизнес есть бизнес.
— Вы знали, что это ударит по мне! — рычит он, сжимая кулаки. — Знали и сделали это! Вы мстите мне за что-то, Арнелия! Но за что?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — отвечаю я, поднимаясь из-за стола. — У вас нет никаких доказательств моих козней. Просто так совпало. А теперь, прошу, оставьте меня. Мне нужно работать.
Герцог не двигается с места, его взгляд буравит меня, словно желая прожечь насквозь. В комнате повисает тяжелое молчание, нарушаемое лишь моим сбившимся дыханием и его прерывистым.
Ярость в его глазах постепенно сменяется смятением, словно он пытается понять, что происходит не только в бизнесе, но и между нами.
— Совпало? — хрипло повторяет он, явно не веря моим словам. — Арнелия, у вас никогда ничего не бывает случайно. Вы слишком умны для этого.
Он наклоняется еще ближе, сокращая расстояние между нами до критического минимума.
Я чувствую его тепло, запах его кожи, и все мои усилия сохранить невозмутимость летят в тартарары. Вопреки здравому смыслу, меня тянет к нему с неудержимой силой.
— Возможно, вы правы, — шепчу я, поднимая взгляд на его лицо. — Возможно, не совпадение. Вы видите, в каком состоянии поместье? Я должна выжить. И я выживу! Даже если для это придется перебить чьи-то грандиозные планы.
Велерский отступает на шаг, словно обжегшись. В его глазах плещется разочарование. Он смотрит на меня так, словно видит впервые, будто сбросил пелену очарования и разглядел истинные мотивы.
— Выжить любой ценой, — повторяет он, качая головой. — Значит, все это было лишь притворством? Ваше кокетство, очарование, ваша… почти девичья робость в разговорах со мной… Игра, чтобы подобраться поближе и всадить нож в спину? Я привел инвесторов, привел всех нужных людей, познакомил вас. И вот — вы впереди!
Я молчу, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Часть меня жаждет оправдаться, объяснить, что не все так однозначно, что были и искренние чувства. Но другая, более прагматичная часть, понимает, что сейчас не время для сантиментов. На кону слишком многое.
— Ответьте мне, Арнелия, — упрямо настаивает он, в его голосе слышится злость. — Было ли хоть что-то настоящее между нами?
Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Сейчас нельзя показывать слабость. Нужно быть сильной, как никогда прежде.