Куратор Тёмного факультета — Екатерина Стрелецкая

– День добрый, профессор Сарш! Пожилой мужчина даже подпрыгнул от неожиданности. Приятно, когда тебя помнят. Нет, я не была хулиганкой, просто страдала тяжёлым фамильным недугом: наследственным обострëнным чувством справедливости. А принадлежность к семье Тёмного Владыки обязывала заботиться о репутации. Декан, конечно, догадывался, чьих рук дело, но доказать ничего не мог. И очень радовался этому обстоятельству, так как всегда хорошо ко мне относился. Нет, не из-за статуса Наследницы Тёмных земель, а потому что любила учиться. – Здравствуйте, Адарнелия Эмильрин. У нас есть час до заседания Учёного совета. Прошу, – профессор Сарш открыл дверь своего кабинета, который пытался открыть, когда я с ним поздоровалась. Пришлось его отвлечь приветствием, чтобы разблокировать замок, над которым явно потрудились студенты. – Спасибо. Хоть дверь менять не пришлось, как тогда. Ещё бы я не смогла развеять собственное заклинание и убрать липкий кристаллизатор металлов, который придумала Эсти, а доработал Лукс. Несмотря на разницу в возрасте, мои младшие брат с сестрой учились всего на два курса ниже. Луксу банально дома стало скучно, и он легко сдал экзамены экстерном, поступив на год раньше, чем предполагалось. С Эсти у них  всего полтора года разницы, но мама даже иногда называла их близняшками – настолько они не хотели уступать друг другу в детстве. Поэтому наша «маленькая госпожа само совершенство» поднапряглась и была зачислена на первый курс в тот же год, что и Лукс. В общем, чудили на троих. И весьма успешно, хочу сказать. Когда мы получили свои дипломы, думаю, ректорат и наши деканаты ещё долго осеняли себя защитными жестами, а если бы могли напиться до бессознательного состояния, то непременно это сделали. Так как я выпустилась первой,в них ещё теплилась надежда, что младшие Сайртоны угомонятся. Наивные. Лукса с Эсти ещё целых два года пытались уличить в каверзах. А когда они окончили университет, то по старой доброй традиции передали все наши разработки подрастающему поколению. Каждая наша проделка была проста в применении, но требовала ювелирной точности в подготовке и исполнении. Дождавшись, когда профессор Сарш займёт своё место за столом, я села в кресло для посетителей. – Четвёртый курс пошалил? – Отнюдь. Второй. – Талантливая молодёжь   растëт. Профессор Сарш усмехнулся: – И не говорите. Раз уж дело прошлое, может, всë-таки расскажете, зачем Вы тогда заблокировали доступ в кабинет ректора, испортив замок настолько, что пришлось даже дверь менять? Мы ведь проверяли, ни одна ведомость не пропала, ни единой оценки не было исправлено. Я знала, что он спросит об этом, поэтому прихватила из дома тот самый конверт, который стащили из кабинета ректора, пока дверь пытались вскрыть. Если мотивы каждой нашей проделки были ясны, то история с дверью ректора так и осталась тайной. Всë дело в том, что одна пустоголовая фифа, невесть зачем поступившая в университет вместо того, чтобы выбрать учебное заведение с программой попроще, и  одну сессию за другой, но всë-таки худо-бедно сдавшая экзамены и переводившаяся на следующий семестр, решила устранить профессора Сарша, написав письмо, в котором обвиняла того в домогательствах. Все знали, что мой декан зачёты и экзамены за красивые глаза не ставит. Выучить предмет девица не хотела, решила пойти по пути попроще, чтобы на фоне скандала получить «зачёт» влëгкую. Я передала профессору Саршу письмо, а сама пояснила, пока он вчитывался в текст: – Мы случайно узнали о том, что на Вас написали донос. На время расследования последовало бы отстранение, поползли бы слухи о причинах. А у Вас в то время болела жена. Новость о домогательствах окончательно добила бы её. Да, выяснилось бы, что все обвинения беспочвенны. Но на это понадобилось бы время, а его, к сожалению, тогда не было… Профессор Сарш дочитал донос и, подняв очки на лоб, сжал двумя пальцами переносицу: – Какая гнусность… – Увы. Но дело прошлое. Та девица всë-таки вылетела из университета, супруга Ваша в добром здравии, поэтому лучше ту историю забыть. – Да уж. Так о чëм Вы хотели поговорить, Адарнения Эмильрин? Вряд ли хотели просто удовлетворить моё любопытство спустя пару десятков лет, – профессор Сарш убрал письмо, кинув в один из ящиков стола. – Я хотела бы экстерном защититься на преподавательский стан. Не позднее, чем через три недели. – По своей специальности? – Нет. По общему профилю. Профессор Сарш вернул очки на место и внимательно посмотрел на меня: – Будет трудно. Вы же знаете, что требования на стан всегда высоки. А за такой срок потребуется много сил. Я кивнула, протягивая справку, которую мне выписал Глен: – Понимаю и полностью отдаю себе отчëт. Но очень нужно. – Даже так… – задумчиво протянул профессор Сарш, сворачивая бумагу в трубочку. – Сколько помимо Вас ещё Тёмных преподавателей в Академии магии Миверна? – Ни одного. На всю Академию всего восемнадцать Тёмных: я и мои студенты. Поэтому хочу подстраховаться, чтобы у Светлых не возникло вопросов по поводу моей компетентности. Это в нашем университете вполне хватило бы и моего общего табеля для преподавания первому курсу. Профессор Сарш сунул справку в рукав вместе с тем злополучным доносом, который выудил из ящика: – Пойдëмте. Вам колоссально повезло, что на заседании Учёного совета будут все члены комиссии по присвоению преподавательских станов. Часа три погуляйте где-нибудь, потом ждите у зала. А я пока перехвачу ректора, чтобы вкратце посвятить его в суть дела. – Спасибо, профессор Сарш. – Это Вам спасибо за Ваше отношение к учёбе, несмотря на статус. И за письмо… *** Пару часов я провела в буфете, наслаждаясь великолепной выпечкой и травяными чаями, попросив собрать отдельный пакет для Лукса, чтобы забрать позднее. Даже если буфетчица к тому моменту, когда освобожусь, уйдёт, спокойно заберу заказ в специальном шкафу возле буфета. Мы так частенько делали во время сессии, когда увлёкшись подготовкой к экзаменам и зачётам, могли очнуться ближе к полуночи. Зато как приятно: приходишь ночью к буфету, а тебя в определённой ячейке ждёт пакет с горячим чаем и пирожками. Поэтому частенько утром засылался к буфетчице «гонец» со списком заказов и деньгами, а потом уже кто когда мог, забирал своë. Благо на шкаф были наложены специальные чары, сохраняющие еду и напитки в том же состоянии, в котором их помещали в ячейку. А пока что я сидела на подоконнике и ждала, когда из зала, где проходил Учёный совет начнут выходить деканы и заведующие кафедр. Наконец, дверь открылась и показались первые из заседавших. Когда поток иссяк, двери снова закрылись. – Адарнелия Эмильрин! Проходите, Вас ждут! – секретарь ректора пригласила меня войти. Едва я переступила порог, как двери за моей спиной закрылись, оставив девушку в коридоре. Слово взял ректор: – Здравствуйте, Адарнелия Эмильрин! Профессор Сарш уведомил нас о Вашем желании претендовать на преподавательский стан. Мы готовы предоставить такую возможность, в качестве исключения, но Вы должны понимать, что комиссия будет беспристрастна, не ждите никаких поблажек. Что ж… За годы учёбы я прекрасно изучила нашего ректора. А раз он начал без лишних вопросов, следовательно, решение в отношении меня уже принял. Останется лишь отбить небольшие формальные нападки. Даже знаю, от кого их ждать: декану Факультета Боевой магии я никогда не нравилась. Всё потому, что однажды пришла на самое первое занятие не в брюках и блузке, а в платье и на каблуках. Я бы ещё поняла суть претензии, будь занятие практическим. Но это была «теория». В общем, профессор Айден решила меня проучить. Сама она всегда ходила в брючном костюме, поверх которого накидывала мантию. Ха-ха три раза. Нашла на ком отыгрываться! Меня два старших брата тренировали и отец. Так что к великому огорчению «боевички» уронить меня в грязь ей не удалось. И на одно колено поставить – тоже. Посмотрим, что она придумает на этот раз. – Вы все знаете, кто я, а также в курсе, что за все годы своего обучения ни разу не манипулировала своим статусом. Не вижу причин что-то менять. К тому же отец будет весьма недоволен, если узнает о каких-либо снисхождениях. Я готова пройти все испытания, полагающиеся для получения преподавательского стана. – А как насчёт боевой подготовки и в целом управлении Тьмой? – подала голос профессор Айрен. О да-а-а, я ждала этого вопроса. Я достала из сумочки то самое «Свидетельство о свободе воли», которое показывала Глену, когда пришла на собеседование. Только приложила дополнительно выписку из протокола проведения Рейнграта, в котором были указаны наши полные данные с Сайрусом. Всë-таки сейчас мой несостоявшийся жених занимает пост Главы Службы безопасности, а эта должность по наследству не передаётся. Профессор Айрен побледнела, ознакомившись с бумагами и передала их дальше. – Похвально. Но это было достаточно давно… Молодец, не сдаëтся. Я выложила на стол кулон с крупным голубым топазом в форме капли. Тот самый, который был на мне во время данрейта студентов. Как знала, что пригодится. – Менее трёх недель назад ускоренный данрейт двух совершеннолетних студентов… Профессор Айрен снисходительно улыбнулась. –… а через день – оставшихся пятнадцати. Улыбка «боевички» моментально погасла, а я продолжила: – Чуть не забыла: к Рейнграту меня готовил Дармейн. Могу показать его согласие на обучение, если потребуется. Члены комиссии синхронно покачали головами, показывая, что верят на слово. – В таком случае, Адарнелия Эмильрин, распоряжение о согласовании Вашей кандидатуры на стан, список вопросов по каждой дисциплине, пропуск в библиотеку и приказ с датой проведения испытаний получите через час у моего секретаря. – Благодарю всех присутствующих за оказанное доверие. Попрощавшись с комиссией, я вышла в коридор, будто скинув гору с плеч. Даже не помнила, как дошла до буфета, чтобы забрать пирожки для Лукса. Потом долго смотрела на витрину и, ткнув указательным пальчиком, скупила все оставшиеся. Не съем сама, так Луксу оставлю. В итоге, увидев количество пакетов на стойке, поняла, что этого количества хватит даже на то, чтобы угостить Глена и Олли. *** Копаясь в архивах со своими черновиками, я в очередной раз наткнулась на одну историю и решила дать ей «зелёный свет». Давно хотела к ней приступить, но, учитывая некоторую специфику задумки, откладывала. В принципе, я поняла, что в среднем каждая история у меня выжидает около года в среднем. Исключение разве что «мини-формат». Итак, выношу на Ваш суд очередную книгу. *** Екатерина Стрелецкая  «Двуличные» Чистый лист. Вот всё,что я могу сказать о себе. Ни имени, ни памяти, ни прошлого. Даже в каком теле истинноя «я» — неизвестно. Что это: последствие магической травмы, проклятие или игры богов? Ответ на этот вопрос ещё предстоит найти. Говорят, что без прошлого нет будущего. А если прошлого нет? Мне повезло, что меня подобрал и приютил один человек. Но какую тайну он скрывает от меня? И кто такой жнец, появления которого ждёт, как неизбежной кары?