Куратор Тёмного факультета — Екатерина Стрелецкая

Глен оказался совершенно прав: его родные места действительно были красивы. Поля, холмы, виднеющееся вдалеке горы… Широкая река, с расположившимся на одном из её берегов небольшим городком, живописно рассекала долину на две части. Прямо из Академии Глен перенёс нас на край крутого обрыва, с которого открывался невероятный вид. Несмотря на тёплые лучи солнца, холодный осенний ветер пронизывал до костей. Я очень была рада, что попросила Фессу принести самый тёплый плащ из имеющихся среди невзрачных в моём гардеробе. Поëжившись с непривычки: в этой части Оркриста я ещё ни разу не бывала, а потому нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к местному воздуху, почувствовала, как Глен расстегнул свой плащ и укутал нас обоих, плотно прижав меня к себе. Объяснять, что не замерзла, а всего лишь переживаю мелкий приступ, не стала, не хотела пугать, да и портить момент – тоже. Слишком хороший день, чтобы тратить его на ненужные переживания. – Пойдём дальше или ещё немного постоим? – Давай пока останемся. Тут так тихо и красиво, что хочется насладиться подольше. – А не заиндевеешь на ветру? – Не-а. Ты же меня греешь… Глен ещë сильнее меня обнял, слегка растирая плечи. Как же всë-таки приятно ощущать внимание и заботу от любимого мужчины. Никогда не понимала девушек, которые могут устроить истерику, не обнаружив утром около кровати свежий букет или хотя бы цветок. Несомненно, подобный знак внимания, как и кофе или завтрак в постель приятен, но настоящие чувства читаются именно в простых мелочах. Букетов, конфет, пирожных, дорогих подарков в моей жизни было много. Всë-таки желающих завоевать расположение дочери Тëмного Владыки, Наследницы Тёмных земель, а потом и просто Наследницы своего отца, было немало среди придворных и их сыновей. Но всë это было не то. И даже те мужчины, с которыми меня когда-то связывали отношения, по большей части проявляли заботу чисто формально, больше следуя дворцовому этикету или принятым в том или ином обществе правилам обхождения с женщинами. А вот Глен делал всë не задумываясь, от чистого сердца, руководствуясь своими чувствами ко мне. И я ценю это, отвечая тем же. Хоть периодически и умудряюсь ошарашить его. *** Увидев перед тем, как покинуть флигель, на мне простое коричневое платье горожанки, Глен удивился. Ага, девушка из обеспеченной семьи, и в таком образе. Естественно, не могла же  выдать Олли, рассказавшего про его прошлое. Пришлось обосновать свой выбор. – Редкие травы не растут в крупных городах. И скорее всего не продаются, так как я перепробовала большое количество чая, продающегося на территории Оркриста, а вот такого, как у тебя не встречала ни разу. Следовательно, мы отправляемся туда, где шёлковые платья, привычные мне украшения и высокие каблуки будут неуместны. Но, если ты посчитаешь, что такой наряд неуместен, просто скажи, попрошу Фессу принести более подходящий, – я защелкнула простенькие серебряные серёжки с дымчатым кварцем. – Умная женщина – страшный сон любого мужчины! – улыбнулся Глен, накидывая мне на плечи плащ. – Умная женщина – это гордость её мужчины! – я щелкнула по куртке Глена, сбивая пылинку. – Ну мне так папа всегда говорит. – Мудрый у тебя отец, Эми. – О да! С этим не поспоришь. Главное, чтобы Глена инфаркт не хватит, а его «мозговые тараканы» не взбесились, когда узнает, кто мой папа, а затем и мама. Стоило вспомнить о семье, как передо мной в воздухе повис небольшой конверт. – Что-то случилось? – мгновенно напрягся Глен. Я показала ему короткую записку с датой: – Ничего особенного. Мама написала. Я попросила её сообщить, если что-нибудь станет известно насчёт делегации в Оркрист. Визит Тёмного Владыки назначен на первое ноября. А я как раз планировала после проверки проведать семью, тем более, что родители хотели нас всех собрать. – Значит, навестишь. Думаю, теперь Совету по образованию точно будет не до Академии, а пару-тройку дней в качестве отгула, не считая выходных, ты заслужила, – совершенно спокойно ответил Глен, наблюдая, как конверт и записка осыпались пеплом. Да, любят мои родственники такие фокусы. Чтобы после прочтения никто уже не смог восстановить письма, не предназначенные для хранения в личном архиве. *** – Ты здесь вырос? – я завела руки за спину, обхватив Глена. – Да. Родственников давно не осталось, но я иногда приезжаю сюда, – прозвучал тихий грустный голос. – Хочешь «их» навестить? Глен замялся, а потом ответил: – Пригласил девушку полюбоваться видами, а она предлагает сходить на погост… Странная прогулка получается. Я пожала плечами: – Ничего странного. Мы тоже иногда навещаем могилы предков. Когда в дань поминовения, когда просто… По зову сердца. К тому же не забывай, у меня есть дар некроманта, хоть и не особо сильный. К кладбищам, погостам и одиночным захоронениям относимся с уважением и пониманием. Если чувствуешь потребность навестить родителей или кого-то ещё, кто здесь похоронен, то пойдём. – Непостижимая Тёмная… На местном погосте было тихо и совсем безлюдно. Глен уверенно шёл в сторону самого дальнего края. Вообще странно, ведь по словам Олли родители умерли давно, а свежие могилы мы только что прошли. Словно почувствовав моё недоумение, Глен пояснил: – Они похоронены там, потому что я родился магом. Таких усопших побаиваются, считая, что могут принести несчастье. Хорошо, что вообще не за пределами общей ограды… У меня непроизвольно сжались кулаки, едва не пробив когтями собственные ладони. Я зажмурилась и сделала несколько вдохов-выдохов, чтобы унять всколыхнувшуюся внутри Тьму. Глен погладил меня по спине: – Не надо, Эми. Городок маленький, больше похожий на деревню: сильны суеверия и всякие поверья… – Извини. Такое отношение просто за гранью моего понимания… Но сейчас не то место, чтобы бурно выражать свои эмоции. Я лучше попозже проорусь. Мы подошли к двум могилам с небольшими надгробиями из серого мрамора с чёрными прожилками, едва заметные в высокой траве. Кое-где проглядывали одиночные шапочки хатафайров – цветов, напоминающих барвинки своим окрасом и цветущих с ранней весны до поздней осени. Глен вытер носовым платком вначале один памятник, потом второй. «Алерса Квинт Рихтер», » Квинт Рихтер «. И годы жизни. Я присела на корточки и зарылась пальцами во влажную землю. – Что ты делаешь? – поинтересовался Глен, наблюдая, как исчезают сорняки, а хатафайры распускают крошечные бутончики. – Немного целительской магии и некромантии. – Это же два взаимоисключающих дара… Как они могут одновременно сосуществовать в тебе? – В детстве было трудно, а потом приспособилась. Ладно, не буду тебе мешать. Пойду немного пройдусь, – я выпрямилась и отряхнула руки от земли. Сейчас я явно была здесь лишней. Не стоит смущать своим присутствием тех, кому есть о чем помолчать после долгой разлуки. – Спасибо, Эми… Я кивнула и, определив самое тенистое место, направилась туда. Вернулась лишь когда почувствовала, что «пора». Глен попрощался с родителями и пошёл мне навстречу. – Ещё раз спасибо. Как-то не ожидал, что предложение прогуляться обернётся визитом на погост. – Значит, время пришло, раз так всё обернулось. – Извини, что заставил тебя ждать. Но ты права: мне действительно нужно было побыть с ними наедине… – Ничего страшного, я всё понимаю. К тому же я не скучала, нашла себе занятие. С местной Тьмой договаривалась. Глен изумлённо вытаращил глаза: – Что делала? – Попросила Тьму время от времени уничтожать сорняки на могилах твоих родителей. При этом никто не сможет никак навредить их захоронениям. Просто со стороны будет казаться, что за ними кто-то время от времени ухаживает. Глен притянул меня за талию поближе к себе и поцеловал в макушку: – Даже не знаю, как тебя благодарить… Я хитро улыбнулась и подмигнула: – Как не знаешь чем? Чаем! И, пожалуй, ещё кофе собственноручно сваренным. – Тогда за ним? Выйдя за пределы кладбища, Глен перенёс нас на другой берег реки. Немного спустившись по тропинке, ведущей на дно оврага, он остановился возле раскидистого деревца с кривоватым стволом. – Но сейчас почти ноябрь, а оно… цветёт! – восторгу моему не было предела. – Это ферсата. Цветёт и плодоносит до сильных заморозков, – Глен протянул руку и сорвал пучок малиновых плодов, сросшихся черешками вместе, как дикие яблочки. Я сунула один из них в рот и с удовольствием захрустела сочной твёрдой мякотью, сплюнув семечки в ладонь. – Похоже по вкусу на гибрид яблока, груши и… вишни или черешни. – Так и есть. Ферсата растёт только в этих местах, знаю, что пробовали сажать в других краях Оркриста, схожих по климату, но все саженцы гибли, не приживаясь. Как раз её цветки и придают особый привкус чаю, который тебе понравился, – в руках Глена сверкнуло лезвие складного ножа, которым он аккуратно начал срезать цветки, убирая в холщовый мешочек. – А дальше растут лариста, миграна и пайза. Вернёмся в Академию, засушу их особым секретным способом, так как не все из них стоит ферментировать, а потом смогу составить правильные пропорции сбора. Я надула губы и скрестила руки на груди, возмущённо притопывая сапожком: – Рецептом, значит, не поделишься? Глен ехидно улыбнулся: – Нет. Буду коварным злодеем! А иначе как мне ещё заманивать в свои сети прекрасную деву, чьë сердце отдано чаям? – Какая страшная перспектива меня ожидает… Я прямо трепещу от восторженного ужаса! Вот так хохоча и подтрунивая друг над другом, мы набрали необходимых трав, а потом, купив пирожков и молока у одной старушки, пришлось всë-таки зайти в город, чтобы перекусить, сидели на берегу реки и смотрели на закат. Глен рассказывал про местную флору и фауну, тщательно избегая упоминаний о людях, а я слушала, прижавшись к нему. В Академию вернулись уже с наступлением темноты. Предупредив Фессу, я осталась и на эту ночь у Глена. После прогулки на холодном ветру, мы с удовольствием согрелись во всех смыслах в горячей ванне, прежде чем перебраться в кровать. Засыпая в объятиях Глена, я чувствовала себя самой счастливой во вселенной. Однако вскоре после полуночи меня разбудило странное предчувствие. Открыв глаза, я увидела вспыхнувшую в темноте огненную надпись: «Алариас Тофль убит. Я свой долг отработал. Прощайте».