Куратор Тёмного факультета — Екатерина Стрелецкая

Рядом сел проснувшийся Глен: – Эми, что значит «долг отработан»? Ты кому-то приказала убить Тофля? – Конечно же нет, – я упала обратно на подушки, массируя виски, чтобы хоть как-то унять начавшуюся головную боль. – Когда посредник сообщил имя сына Мирака Алариаса, я связалась с одним из знакомых и попросила за ним присмотреть в счёт уплаты кое-какого долга. Глен бережно притянул меня к себе и поцеловал в ноющий висок: – Этот человек должен был тебе свою жизнь? – Да. И можешь мне поверить: он не из тех, кто оставляет после себя следы. Так что выйти на него точно не смогут, а связать со мной – тем более. Уточнять, что на меня работал первый убийца Магрейла не стала, лишь поближе прижалась к Глену. Его близость как-то снимала все болезненные ощущения. – Ясно. Жаль, подробности неизвестны. – Ничего. Часа через два-три, когда он будет на достаточном расстоянии от Оркистра, пришлёт отчёт. Но сам понимаешь: больше того, что будет указано в письме, мы от него не добьëмся. Свой долг он честно отработал, и теперь власти над ним я не имею, – я устроилась поудобнее в кольце рук Глена. – Надо будет Олли сказать, чтобы своего информатора предупредил. Стоило только о нём упомянуть, как преговорный артефакт на руке Глена засветился. – А вот и Олли… Глен показал жестом, чтобы я вела себя тихо, не выдавая своего присутствия. – Глен! У нас мертвец второй раз умер! Надо срочно поговорить! Я показала пять пальцев. – Давай через десять минут у меня. – Буду. Артефакт погас. – Эми, ты точно успеешь? Может, тебе помочь? Или Фессу позвать? – Глен соскочил с кровати вслед за мной. Я обернулась, глядя, как он натягивает брюки и рубашку. – Раз ты уже почти готов, рада буду принять помощь. Помимо «платья горожанки» Фесса днём принесла по моей просьбе ещё одно: простое, чтобы утром не заморачиваться с одеванием. В итоге Глен помог со шнуровкой и спрятал остальную мою одежду в какой-то шкаф. Плащ так и оставили в прихожей, чтобы у Олли не возникло лишних вопросов. Когда он пришёл ровно через десять минут, мы с Гленом уже ждали его в гостиной возле камина. – Приветствую, Адарнелия Эмильрин! Хорошо, что ты тоже здесь. Мой информатор сообщил, что наш псевдо-Алариас умер. Официально: сердечный приступ, – Олли налил себе вина и плюхнулся в кресло. – Но как-то очень «вовремя» скончался засранец. – Мой информатор сообщил, что Алариас Тофль был убит. А он в таких вещах не ошибается. Так что вполне вероятно, что сердечный приступ – лишь прикрытие. Тем более, что у них в семье слабое сердце – наследственный фактор. Олли кивнул: – Вот и я так думаю. Глен? – Согласен. Главное, но пока ещё неизвестное нам, действующее лицо попросту обрубило единственную ниточку, ведущую к нему. Я бы даже сказал: канат. Может, кофе лучше сварить? Олли щёлкнул пальцами: – Давай! Адарнелия Эмильрин, он варит просто, не побоюсь этого слова, божественный кофе! Разговор всё равно предстоит долгий. Я еле сдержала улыбку, чтобы не выдать случайно, что не только этот напиток в исполнении Глена выше всех похвал. Дружно переместившись на кухню, мы продолжили разговор. – А твой информатор насколько близко находился к Тофлю? – поинтересовался Олли, отодвигая для меня стул, пока Глен молол зёрна. – Пока не могу сказать. Жду от него письмо. Я дала поручение, а каким образом оно будет исполнено – не моя головная боль. – Ясно. Мой сказал лишь то, что услышал от слуг, когда вызванный целитель вышел. Одна из служанок обнаружила тело хозяина на полу кабинета, когда тот не спустился к ужину, хотя специально попросил подать его позже обычного. Посетителей сегодня у него не было и не ожидалось. Я закатила глаза: – Для сильного мага, а тем более, одного из верховных, прийти и уйти незамеченным вообще не проблема. Простой одарённый такую бы схему с подменой не прокрутил. Учитывая, что вы оба мне сами говорили, о том, как король иногда присутствовал на заседаниях Совета по образованию, куда псевдо-Алариас также приглашался, как ректор Академии. Глен поставил джезву на плиту: – Именно. В такие дни меры безопасности повышенные. У дам-ректоров даже косметические артефакты изымались во избежание непредвиденных ситуаций. Потом, конечно, возвращали, но… – Учитывая тот фокус, что мы провернули перед комиссией, предъявив тело настоящего Мирака Алариаса и доказательства воровства денег из казны Академии, получили в итоге подтверждение, что за всеми махинациями с подменой стоял кто-то другой, а не Тофль. И этот кто-то сильно испугался, раз убрал «бывшего ректора». Хотя я более чем уверена, что отправили в отставку псевдо-Алариаса действительно на некоторое время и хотели вернуть потом обратно. Вся эта проверка была затеяна с целью избавления от Глена. Равно как и тот случай с подмененным учебником. Вот только зачем так сложно, не понимаю. Могли бы просто отравить. Или убить. Подстроить несчастный случай или что-то в этом роде… – я забарабанила пальцами по столу, пытаясь подобрать подходящий ритм, чтобы переключиться и собрать разбегающиеся мысли в кучу. Глен достал кофейные пары и расставил перед нами с Олли. – Адарнелия Эмильрин, а почему ты уверена, что меня хотели убрать таким сложным способом? И про проверку? Я поморщилась, вспоминая всё, что происходило в пятницу до отбытия комиссии из Академии: – Во-первых, слишком явно читались их намерения. Просто в воздухе летал негатив, хотя они все и улыбались. Вам не заметно было, а меня даже подташнивать начинало периодически. Я же Тëмная, а мы такие вещи чуем очень хорошо. Во-вторых, тот профессор, Гибднер, очень сильно, прямо-таки навязчиво, давил на то, что мне тут не место, особенно с таким-то ректором. Он почему-то очень был уверен, что ты навешал лапши на уши насчёт аудита, «пытаясь свалить свои грязные делишки на бывшего ректора». Даже не представляете, как я сильно хотела оторвать ему голову! А тут такое фиаско! Так что Рострок не зря трудился. Когда профессор Аланкар шепнул профессору Гибднеру, чтобы тот больше ни слова не говорил насчёт финансов, его от возмущения чуть на части не разорвало, но спорить не решился. – Даже так.. – протянул Олли, беря чашку с кофе в руки. Я поблагодарила Глена за кофе и пригубила ароматный напиток: – Но больше всего мне непонятно, почему всё крутится вокруг Тёмного факультета. Есть, конечно, одна мысль, но она слишком бредовая, чтобы её озвучить. Глен с Олли переглянулись. Судя по их виду, даже самый откровенный идиотизм они готовы выслушать прямо здесь и сейчас. Я вздохнула: – Ладно. Уговорили. Только потом не намекайте, что я сошла с ума. Учитывая, что последняя война была как раз с Оркристом, не хочет ли кто-то спровоцировать новую? Моих студентов выставить в не лучшем свете, снова всколыхнув в людях ненависть к Тёмным. А там и вашему королю нашептать, не взять ли реванш за прошлые обиды. Сами подумайте: если бы Морралиссайт разорвал вас всех на той поляне, то виноваты кто? Правильно! Тёмные. И совершенно неважно, что их не обучали. Такие вещи сразу теряются за пеленой гнева. И от Глена бы избавились, и от студентов. Ещё и нашептали бы, что чуть ли не Сам Тёмный Владыка их подговорил призвать сильнейшего из демонов, чтобы заполучить от него едва ли не власть и мировое господство в обмен на свободу. Слышала я подобные байки неоднократно, что демоны, оказывается, могут наделять магической силой. Этакие волшебные феи. Ага. Рогатые только и весьма бешеные по жизни. А потом бы ещё Тьма переполнила башню и… всë. Нет Академии. Куча погибших Светлых студентов. Всë зло от Тёмных. И опять, и снова. Это уже не говоря о том, что, сунься Глен в башню один, разнесло бы всех к Тьме в два счëта. Да, привязка там была создана до появления Глена здесь. Зато очень удобно: сразу ненависть к созданию Тёмного факультета не показать, а направить удар позднее. А нынешнего ректора прибить в качестве бонуса. И псевдо-Алариаса вернуть на руины, щедро кинув денег на восстановление разрушенного детища друга. Идём дальше. Не сработала задумка с поляной, а потом с башней. Приходит проверка. И тут вскрывается, что казна Академии сильно отощала. А ещё и студенты Тёмного факультета косо смотрят на проверяющих. Если вспомнить, какую они пакость попытались сделать мне в первый же мой рабочий день, то наверняка провернули бы что-то подобное и с членами комиссии. Итог: Глен-казнокрад, ещё и воспитать каких-то юных Тëмных не смог. Нарушил приказ короля, негодяй! Расскажите-ка мне, какое наказание за такое последовало бы? Глен подлил недрогнувшей рукой мне вторую порцию кофе: – Казнь. Показательная. Олли поперхнулся от спокойного тона друга. А потом вытаращил глаза: – Но ведь понятия у Светлых и Тёмных во многих вещах разнятся. Если допустить, что твои версии реальны, то для несведующим в этих нюансах может казаться, что назначение на пост ректора Академии, где учатся Темные – просто плевок в сторону Тёмного Владыки. И… Вот демоны! – Угу. Но я же говорю, что мысли у меня пока бредовые. Слишком всё за уши притянуто. Много, очень много неизвестных в этом уравнении. Но других версий, а уж тем более, обоснований, у меня нет, – я взяла бутерброд с блюда, которое только что поставил на стол мрачный Глен. Олли покосился в сторону гостиной, где остался столик с горячительными напитками. Прекрасно его понимаю. На месте этих двоих я бы тоже с удовольствием напилась до беспамятства. Глен уселся за стол и тяжело вздохнув, цапнул кусок ветчины: – Хотел бы я знать, кому перешёл дорогу настолько сильно, что… – Не бери в голову. Я же сказала, что идеи у меня дурацкие. Могла ошибиться. Жаль, что при Олли не могу его обнять и даже коснуться, чтобы утешить, оказать поддержку. Внезапно передо мной на стол упал пухлый конверт без подписи. – То самое письмо? – полюбопвтствовал Оли, пока я вскрывала клапан и доставала сложенную пополам пачку листов. – Угу, – я пробежалась глазами по первым двум страницам, а затем отложила в сторону  бóльшую часть, задержавшись на отчëтах, маркированных сегодняшним днём. Глен с Олли терпеливо ждали, когда закончу, не торопясь задавать вопросы. На последнем листе моё внимание привлекло выпуклое изображение какого-то круглого амулета. Подцепив ногтëм его край, я с удивлением увидела, как он отделился от бумаги и начал впитываться в мою руку. Глен с Олли вскочили со своих мест, но были остановлены моим жестом. Вздрогнув после  того, как амулет окончательно исчез, я выдохнула. – Всë в порядке. Просто хагойрская магия. Брови Олли взлетели вверх: – Многоликих убийц Магрейла?! – Да. Если вкратце, то мой информатор проник в дом, принадлежащий Мираку Алариасу под видом одного из слуг и всё это время жил там. – Адарнелия Эмильрин, может всë-таки стоило поинтересоваться, каким образом твой человек решил выполнить задание? – осторожно спросил Олли, когда пришёл в себя от шока. – Напрасно ты так подумал обо мне и моём информаторе. Слуга получил приличные отступные за своё исчезновение и теперь живёт в Кассарте, а не гниёт на дне какого-нибудь заброшенного колодца. Там его оркристские дознаватели не найдут никогда. В общем, как я и предположила, Алариаса Тофля сегодня навестил неизвестный маг из верховных. И убил, обставив всё так, словно случился сердечный приступ. Информатор даже сумел поймать остаточные следы мага и заключить в печать-амулет. Теперь, если вдруг встречу убийцу, смогу распознать. К сожалению, так как я связана была кровной клятвой с информатором, поделиться отпечатками магии не смогу – не передастся. Что-то добавить смогу только после того как ознакомлюсь с остальными отчётами. Но, думаю, сегодня до них у меня руки не дойдут. Глен кивнул, а вот Олли неожиданно расплылся в широкой улыбке. – Говорите, что неизвестный маг обрезал канат, который его связывал с псевдо-Алариасом? Возможно. Зато одна ниточка осталась. И сейчас она задëргалась. Пойдёмте, а то опоздаем.