– Да, – с довольным видом подтвердил врач, наконец-то получивший реплику в этой мизансцене. – Господин Моранси сразу связался с нами. Поэтому оказать помощь больному мы смогли оперативно.
– Вот оно что, – пробормотала Клара. – А я уж, грешным делом, подумала, будто вы так за простых людей переживаете, что явились буквально через пять минут после вызова.
– Ну-ну, – мягко пожурил ее наглец, – что вы наговариваете. Какой Карл Гренье простой человек? Ученый, историк, коллекционер. Благодетель по праздникам. – Все это говорилось с нотками ехидства. – Он со Ставленником на короткой ноге.
– Мы в курсе статуса дядюшки, – мрачно заметила я. – Хотелось бы чуть больше конкретики о произошедшем.
– Дядюшки? – я снова попала под прицел карих глаз. Но в ответ только еле заметно усмехнулась. Агату Гренье больше ни один мужчина не очарует. Не в этой жизни.
– Агата наша… родственница, – брезгливо бросила Клара. – Неродная. Супруга покойного брата Карла.
– Вдова, – высокомерно подчеркнула я.
– Разведенка, – не удержалась и каркнула тетушка.
– И вдова, и разведенка, – не стала спорить я, наблюдая, как правильные брови Поля Моранси медленно ползут на лоб. – Гренье – фамилия покойного мужа. Дядюшка настоял, чтобы в следующем браке я осталась принадлежащей его роду.
– Конечно, – взвилась Клара. – Бедняжка наша выбрала проходимца…
– Ти-хо, – трость резко стукнулась о паркет. – Во-первых, отпускаем врача. – Тот благодарно кивнул и рысью потрусил на свободу. Он семейные драмы видит в день по пять раз, а то и чаще. – Во-вторых, говорим только после моих вопросов. И, в-третьих, пропал кларнет из коллекции Карла Гренье. Тот самый. Работы непревзойденного мастера Агюста Жоркланда.
Мы с тетушкой переглянулись.
– Так у мужа копия же, – неуверенно проговорила Клара.
Я ее сомнения полностью разделяю. Да, реалистичная версия, но дубликат. Не настолько ценная пропажа, чтобы озаботился сам уполномоченный по особо важным делам.
– Вы так думаете? – он иронично осмотрел нашу застывшую композицию. – Дубликат как раз хранится в музее. У господина Гренье в коллекции был оригинал, стоимость которого исчисляется в районе пятисот тысяч золотых.
Тетушка решила покинуть наше общество и с грохотом, достойным серванта с посудой, рухнула на пол. В холле стало подозрительно тихо.
Поль Моранси в два шага приблизился к Кларе и чуть склонился над телом. Он бы еще тростью потыкал.
– Надо же, – восхищенно заметил визитер, – не притворяется. – На меня взглянули с хитрым прищуром: – Не желаете присоединиться к родственнице?
– Спасибо, воздержусь, – машинально бросила я. – Вы тут натоптали. Эдит! Нюхательные соли для госпожи Гренье!