— Знаете, девушка, — сказал я, отдышавшись, — если ваши намерения серьезны, то должен сказать, что никаких ППЖ у меня в бригаде не будет. Если есть у вас такое намерение, то идем к Леониду нашему Ильичу и расписываемся как положено, и пусть только смерть разлучит нас…
В ответ она снова повисла у меня на шее. Вот и пойми после этого женщин…
12 января 1942 года. Вечер. окрестности Симферополя
Капитан Тамбовцев Александр Васильевич
По приказу генерал-майора Бережного мне пришлось отправиться из штаба нашей бригады в Симферополь. Предстояло повидаться с нашими телевизионщиками, которые после освобождения города временно там обосновались и по поручению товарища Сталина монтировали телефильм, рассказывающий о зверствах немцев, румын и их татарских прихвостней на территории Крыма. Вещь должна была получиться убойной. Озвучивался фильм на двух языках — на русском и на аглицком — для воздействия на аудиторию наших союзников. Товарищ Сталин быстро понял смысл термина «информационная война», и дал зеленый свет подобным мероприятиям. Как я понимаю, над этим вопросом теперь работаем не только мы, но и вся пропагандистская машина Советского Союза.
Поехал я туда на трофейном «оппель-капитане», который любезно дал мне напрокат капитан Борисов. Другой свободной техники в бригаде просто не было. В степных районах Крыма было относительно спокойно, но на всякий случай я прихватил с собой броник и немецкий «МГ» с солидным запасом патронов. Это помимо сопровождения в лице сержанта морской пехоты Кукушкина. В Симферополе Игорь должен был принять под свое командование группу морских пехотинцев, выписавшихся из госпиталей, и препроводить их в бригаду.
Поездка, в общем-то, прошла без приключений. Только уже в сумерках, на подъезде к Симферополю, у «оппеля» спустило колесо. Пока водитель менял его, совсем стемнело, и я не рискнул соваться в город. Во-первых, в темноте можно было запросто съехать с дороги и наскочить на шальную мину, а во-вторых, я не знал пароля и не имел ночного пропуска. К тому же местные орлы из бывших партизан могли сдуру шарахнуть по нашей машине со всех стволов — ведь мы ехали на немецком «оппеле».
Поэтому я велел водителю свернуть во двор заброшенного дома, чтобы переночевать там, а утром, как положено всем белым людям, въехать в Симферополь.
Мы с сержантом Кукушкиным обошли дом и подворье, убедившись, что в нем нет ни одной живой души. На кухне мы разожгли огонь в плите, поставили на нее большую кастрюлю и стали варить гречневую кашу из сухпая. Вот тогда-то я и познакомился с Николаем Николаевичем…