— Это всё? Жалкие любители! Никакой фантазии. Я ваших мамок в постели лучше пытал, когда загонял им свой нефритовый стержень по самые Фаберже!
Давид прикинулся потерявшим сознание. При этом он поглядывал через щёлки век на приятеля и ужасался тому, что с ним творят. Это было в разы хуже того, что делали с ним. Более удивительным казалось запредельное мужество друга, который не издал ни единого стона. Глядя на него, сердце парня обливалось кровью. Он успел тысячу раз пожалеть о своём поступке. Лучше бы он тогда согласился дать бой этим тварям, которые лишь выглядят как люди, но ими на самом деле не являются. Если бы он только поверил другу… Но было уже поздно.
Такое поведение Алекса лишь раззадорило живодёров. Они принялись всей толпой колоть, резать, прижигать и дробить кости пленнику. Но тот на всё отвечал лишь презрительной насмешкой, которая врагов с каждым разом бесила всё сильнее и сильнее. Помимо этого Александр осыпал их всевозможными ругательствами, в том числе отвечал им теми же фразами на фарси, которыми они обращались к нему. Это ещё сильнее их бесило. В итоге один из врагов примерно через час с начала «веселья» не выдержал накала ярости, и вонзил нож прямо в сердце пленнику.
В ответ Алекс лишь шире ухмыльнулся, словно Виктор Фейгин или Чен Бенхуа, которые, как и он, приняли свою смерть от рук врагов с улыбками на губах.
— Спасибо за билет на перезапуск, ублюдок! — облил он его напоследок тонной презрения. — Встретимся снова на моих правилах, — с трудом закончил он, пуская кровавые пузыри и продолжая улыбаться в лицо смерти.
Ожидаемо, пробуждение Александра произошло на борту военно-транспортного самолёта. Он обернулся и очень недовольным взглядом посмотрел на Давида.
— Йоу! — снял тот наушники и остановил воспроизведение кассеты. — Алекс, ты чего на меня так смотришь, словно я украл твои сбережения?
— Лучше бы сбережения украл, — Шульц хоть и решил для себя, что Давид ему больше не друг и помогать он ему больше не будет, но ему было больно думать о том, что этот человек, которого он считал близким, так серьёзно предал его. Вырубил втихаря, чтобы сдать в лапы жестоким маньякам. О каком доверии тут могла идти речь? Он больше никогда после этого не смог бы доверять ему.
— Алекс, ты чего-то не в настроении, — нахмурился Давид, наблюдая за тем, как приятель отстёгивает ремни безопасности.
Плеер выпал из рук владельца, и тут же был подхвачен Шульцем. Тот засунул его в карман и нацепил на шею наушники.
— Я одолжу это, — сказал он. — Тебе он всё равно больше не понадобится.