«С таким друзьями врагов не надо, — подумал он. — Где я? Уже в лагере эритрейских вояк?»
Ему с трудом удалось разлепить глаза. И первое что он увидел — небо, на котором прямо над ним застыло облако в виде черепа.
«Ну, здравствуй, череп, — мысленно усмехнулся он. — Давно не виделись. Сомнительно, что это хороший знак».
Медленно наклонив голову налево, он сначала обнаружил свою руку, которая была вытянута и привязана к вбитому в землю колышку. Затем обнаружил рядом с собой распятого на манер звезды Давида, которого лишили одежды. Его тело было покрыто бурыми ранами и ожогами. Над ним стояли с десяток темнокожих мужиков в камуфляже и с АК-47, которые громко ржали, наблюдая за мучениями пленника.
«Знакомая картина, — подумал Шульц. — Значит, мы уже в лагере этих ублюдков».
— Не трогайте меня! — заскулил Давид охрипшим голосом. — Что я вам сделал? Я же всё вам рассказал. Я военный НАТО. Я из Германии! Вы не имеете права так со мной обращаться.
— Хе-хе! — вырвалось хриплое карканье изо рта Шульца. — Ну что, предатель, как тебе приём местных жителей? Нравится⁈ — в его тихом голосе слышалась неприкрытая саркастичная издёвка.
— Алекс? — повернул к нему залитое алым лицо Давид. — Алекс, ты жив! — с облегчением продолжил он. — Прости… Прости, что я тебе не поверил. Я же не думал, что…
— Да-а-а!.. — издевательским тоном прервал его Шульц. — Ты действительно не думал, а надо было подумать! И какого тебе быть предателем? Вижу, ты уже получил от этих ублюдков свои тридцать серебряников… Ха-ха-ха! Нравится? О, да! Вижу, ты прямо получаешь море удовольствия!
— Алекс, кончай издеваться, — лицо товарища переполняла боль, к которой примешивались злоба с чувством вины. — Я очень жалею о том, что тебя не послушал. Прости.
— Плевать! — растянул губы в ухмылке Алекс.
У него был вид человека, который с презрением смотрел на смерть и пытки. И этот его вид перевёл на него всё внимание живодёров. Они перешли от первого пленника к очнувшемуся второму и начали что-то говорить ему, по тону явно что-то обидное и издевательское. В ответ же они получили лишь тонну презрения.
— И что вы мне сделаете? — усмехнулся им в лицо Александр. — Запытаете до смерти? Ха-ха-ха! Ох, боюсь, боюсь, боюсь… А-ха-ха-ха! Давайте уже поскорее. Жду не дождусь, когда доберусь до ваших глоток, ублюдки! В следующую нашу встречу я вас всех убью! Уничтожу каждого до последнего. Запомните моё обещание. Даже если вы его не запомните, то его всё ещё буду помнить я.
В следующий миг ему в живот ткнули горящей головешкой из костра. Раздалось жуткое шипение обожжённой кожи и вокруг начала распространяться вонь палёной кожи. Палач делал своё дело с издевательской ухмылкой, ожидая услышать болезненный вопль. Но он был ошарашен, как и прочие наблюдатели, ведь пленник не издал ни звука. Вместо болезненной гримасы он лишь хищно оскалился и с издёвкой сказал: