Но обелять Аргеннара квест и не требовал.
— Пожалуйста, Святой Рыцарь, — ядовито протянул юстициар и небрежно махнул рукой.
Маги на помостах переглянулись и ослабили хватку. Светящиеся нити, готовые разорвать душу, дрогнули и замерли, словно хищники, которым велели замереть в шаге от добычи.
— Проведите своё… разбирательство, — юстициар сделал паузу, смакуя каждое слово. — Но после того как вы убедитесь в его вине, я потребую от вас извинений. За то, что усомнились в справедливости приговора, вынесенного именем Его Величества.
— Для меня есть лишь один судья и один правитель, — твёрдо ответил Венж. — И имя ему — Справедливость.
Площадь замерла. Даже самые буйные зеваки затаили дыхание. Вилл воспользовался моментом всеобщего оцепенения. Отсчитав про себя секунды перезарядки, он погасил ещё одну руну — на левом запястье. Щелчок. Затем на лодыжке. Ещё щелчок. Аргеннар едва заметно качнулся, но обруч на лбу и оставшиеся зажимы всё ещё держали его вертикально. Вилл осторожно придержал его за плечо призрачной рукой, наклонился ближе к уху и прошептал:
— Не шевелись. Держись как можешь. Ещё немного.
Венж начал процедуру нарочитой медлительностью. Каждое движение было театрально замедленным: рыцарь неспешно расправил плащ, величественно поднял руку к небу, затем плавно опустил её на сердце. Грань между торжественностью и абсурдом была настолько тонка, что ещё секунда — и кто-нибудь мог бы засомневаться в адекватности происходящего. Он подошёл к Аргеннару и опустился на одно колено, склонив голову, словно перед святыней.
Толпа ахнула.
Над головой Кровавого целителя материализовались весы. Ослепительные, сотканные из чистого света, они вспыхнули так ярко, что Вилл инстинктивно зажмурился. Когда получилось открыть глаза, весы уже висели в воздухе, медленно покачиваясь: слева — чаша из белого сияния, справа — из непроглядной черноты, поглощающей свет вокруг себя.
Вилл украдкой потянулся к очередному замку. Осталось всего пять.
— Да свершится Суд Справедливости! — голос Венжа прогремел над площадью с такой напыщенностью, что любой актёр позавидовал бы. — Да откроется истина деяний перед Её ликом! Да узрим мы чистоту намерений, сокрытых под покровом судьбы! Пусть каждый помысел будет взвешен, каждое слово измерено, каждый шаг оценён мерой Высшего Закона!
Вилл едва сдержал нервную усмешку. Венж нёс абсолютную чушь, нанизывая пафосные фразы одну на другую, словно бусины на нитку, — лишь бы растянуть время. Но толпа внимала каждому слову, затаив дыхание.
Щелчок. Четыре замка.
— Да будет явлена воля Истинного Закона! Да снизойдёт озарение на души наши! Да…