— Кровавые кости! Кровавые копья! Кровавый хлыст!
Три заклинания, три жеста — комбо, которое отрабатывалось во многие свободные окна. Первой вспышкой вокруг материализовались и закрутились кровавые кубики. Не успели они замереть, как вторая кровавая вспышка породила дюжину кровавых копий. Они рванулись к цели, и тут хлыст, вырвавшийся из голубой руки, превратился в живого удава, который сжался на теле разбойника. Золотой целитель, что старательно подлечивал стража, среагировал слишком медленно. Слишком много урона вошло в разбойника. Он так и застыл замертво, повернувшись в сторону Азмарета, который всё ещё пытался вытащить из ноги разбойника свой импровизированный клинок.
Единственный невидимка пал, и стало немного свободнее. В душе проснулся боевой азарт: движения стали чётче, а заклинания срывались с пальцев быстрее. Жертва постепенно становилась охотником.
Взгляд нашёл целителя. Массивный страж отвлёкся на мгновение на Азмарета, что кидал камни из-за валуна. Этой секунды хватило. Вилл, приняв на себя два арбалетных болта, резко сократил дистанцию с целителем и сравнял свалившееся до опасной отметки здоровья «Кровавым равновесием». И вновь враг оказался слишком медленным — сотканный из крови шип пробил ему грудь, и целитель в кроваво-золотой мантии бездыханно упал на землю.
Меч стражника со свистом рассёк воздух, но следующей атаки не последовало. Раздался пронзительный свист. В следующий миг двое оставшихся в живых уже неслись прочь на своих скакунах, и на их лицах застыла маска животного ужаса.
Вилл обошёл валун. Азмарет сидел, привалившись к нему спиной, и тяжело дышал.
— Живой?
Несмотря на полную полоску здоровья, выглядел Кровавый целитель отвратно. Из свежей раны в груди сочилась кровь, а из бедра, разрывая кожу и мышцы, торчал зазубренный болт.
— Добрый дух… — прохрипел Азмарет. Он попытался улыбнуться, но лицо тут же исказила гримаса боли. — Ты вновь… спас меня… Сперва оттуда… теперь здесь…
Вилл криво усмехнулся.
— Что же. Таковая моя работа, Доброго…
Рваный, быстрый переход не успел дать закончить мысль. Прошлая сцена была стёрта, а на её место пришла новая. Приятное солнце и каменистый склон сменились заброшенной хижиной, в разбитое окно которой сочилась холодная ночная тьма.
На покосившейся деревянной кровати лежал Азмарет, и выглядел он ещё хуже. Раны, полученные в прошлом бою, никуда не делись, но теперь к ним добавились новые, свежие царапины на лице и руках. А мантия была пропитана не только старой кровью, но и болотной грязью, издающей тошнотворный запах.