Со скрежетом ключ повернулся в замке камеры. Мужчина распахнул решётку, схватил пленника за шиворот, как котёнка, и закинул внутрь. Вилл замер у стены, превратившись в камень. Вот оно, окно возможностей, которое может захлопнуться в любую секунду. Главное — не касаться тюремщика, не проверять, разрушит ли физический контакт эту иллюзию. Повинуясь чистому инстинкту, Вилл скользнул в образовавшийся проём и бесшумной тенью встал за спиной тюремщика, пока тот с лязгом запирал камеру.
— Никогда бы не подумал, что буду лично запихивать в эту дыру мужа своей двоюродной сестры, — процедил тюремщик с таким ледяным презрением, что стало не по себе. — К счастью, уже бывшего.
Человек в кровавой мантии зашевелился, приходя в себя.
— Я… тоже о многом… не думал, — прохрипел он, не поднимая головы. — Тоже, знаешь ли… Не ждал… что надену эту мантию…
— Мне пришлось на коленях умолять, чтобы твой позор не лёг на неё и детей! — рявкнул тюремщик. — Как можно быть таким эгоистом⁈ Зачем⁈ Зачем ты полез туда? Тебя ведь предупреждали, что это очень опасная, запретная магия! Но что ты сделал⁈
Тюремщик презрительно сплюнул на пол.
— Если бы не я, — прохрипел узник, и его голова бессильно стукнулась о камень, — тебя… её… и всех бы уже не было…
— Что? — в голосе мужчины прозвучала ледяная насмешка.
Пленник закашлялся, и на пол вылетел сгусток тёмной крови.
— А это была… цена. За спасение… — каждое слово целителя сквозило болью. — Они знали. Другого пути не было…
— Чушь! — взревел тюремщик и с силой пнул решётку. Прутья загудели от удара. — Это не ты! Это проклятая кровавая магия говорит твоими устами! Она свела тебя с ума!
Узник на полу обмяк, словно его покинули последние силы.
— Думай… что хочешь… — выдохнул он. — Я сделал… что обещал… им… И себе… Это мой долг…
Он замолчал, и его дыхание стало прерывистым. Тюремщик долго смотрел на него, и в его лице гнев боролся с чем-то похожим на застарелую боль.
— Мой тебе совет, — наконец произнёс он. — Не пытайся колдовать. Умри здесь. Тихо и сам. Потому что если прибудут воины света из Инквизиции, ты пожалеешь о том, что встретил их живым, а не трупом. И мне лишняя морока с их допросами ни к чему.
Ответа не было. Тело на полу казалось безжизненным.
— Моя магия… иссякла… — прошептал целитель спустя минуту. — Слишком много… сил… ушло…
— Вот и прекрасно! — прорычал тюремщик. — Значит, сдохни здесь, как кровавая свинья, и похорони с собой эту мерзость!
Он бросил на камеру последний взгляд, полный ненависти, резко развернулся и зашагал прочь. Тяжёлая дверь в конце коридора захлопнулась с таким лязгом, что по стенам прошла дрожь.