Размышления прервала уже знакомая сцена. Удар. Взрыв хаоса и атакующей магии. И всё повторилось. Барьер вспыхнул, содрогаясь под градом атак. Вилл заставил себя смотреть, и взгляд зацепился за соседа слева. «Гора железа» не рвался в бой. Он хладнокровно перезаряжал тяжёлый арбалет. И не только он. Все били издалека, сближаться никто не спешил. Но атаковали все, никто не оставался в стороне.
И тогда в тёмной комнате разума, где метались тени паники, словно щёлкнул выключатель.
— Копьё справедливости! — выкрикнул Вилл, одним резким движением выхватывая посох из-за спины.
В пальцах проснулось эхо старого мастерства. Они идеально сложились в нужном жесте, и с их кончиков сорвался сгусток света. Он мгновенно вытянулся в ослепительное копьё, сотканное из плотной, молочно-белой энергии. Снаряд вклинился в бушующий поток заклинаний, становясь ещё одной вспышкой в общем шквале, устремлённом к целителю.
— Волшебный вихрь! Небесный кулак!
Атакующая магия лилась непрерывным потоком. К счастью, разум и тело не забыли, как в течение года использовали заклинания обычного целителя, и осечек не было.
Ответ, что делать в этой части квеста, лежал прямо на поверхности. Сейчас не было никакого Вилла. Сейчас существовал Кин, целитель, который обязан, как и все остальные, обрушить свою магию на врага, на предателя, на чудовище, что закололо жену правителя у всех на глазах.
Вилл кричал всё громче, вкладывая в каждое слово праведный гнев чужого тела. И барьер, до этого стойко державший удар сотни воинов, дрогнул. Толстая трещина поползла по алому куполу. А затем, с оглушительным звоном, словно раскололся небесный хрусталь, он разлетелся на тысячи осколков.
Зал накрыла волна слепящего бело-голубого света. Повсюду звучали крики ослеплённых бойцов. За мгновение до того, как ослепляющая вспышка отсекла от взора всё, что творилось вокруг, показалось, как от бурлящего сгустка чистой магии вырвался крошечный кровавый огонёк, похожий на заблудившуюся звезду. Он замер в воздухе на долю секунды, а затем метнулся в сторону и исчез. Через секунду вспышка погасла, оставив после себя два трупа, но в этот раз алая мантия целителя стала почти чёрной от впитавшейся крови, а круг на полу превратился в глубокую, будто прорезанную в самом камне борозду, до краёв заполненную густой кровью.
И вновь всё исчезло.
Переход выдался слишком стремительным, рваным. Словно кто-то вырвал из реальности один кадр и тут же вклеил другой, из совершенно иного фильма.
Твердь под ногами исчезла, но под ягодицами появилось ощущение холодного камня. Величественный тронный зал схлопнулся до размеров тесной камеры. Единственным светом был факел, тускло мерцавший за прутьями решётки. Вилл согнулся в приступе кашля, пытаясь вытолкнуть из лёгких вонь мочи и прелой гнили. В углу была свалена куча гнилой соломы, из которой торчали обглоданные добела кости.