— Намтик! — раздался радостный голос.
В зал вошёл парень, казавшийся воплощением солнечного дня. Короткие, вечно взъерошенные волосы пшеничного цвета, россыпь веснушек на носу и смеющиеся глаза тёплого медового оттенка. Но главной его чертой была широкая, искренняя улыбка, от которой хотелось улыбнуться в ответ. Неудивительно, что все звали его так и звали.
— Привет, Улыбка, — поздоровался Намтик, чувствуя, как уголки губ невольно поползли вверх. — Что привело тебя сюда?
Улыбка показал глубокую рану на предплечье.
— Меня зацепили на вылазке. Но сам виноват. Хотел провернуть один трюк, которому меня научил Вихрь, но облажался. Так что если не хочу в следующий раз помереть, мне нужно больше тренироваться!
Парень на секунду замолчал, и его лицо стало серьёзным.
— У нас, похоже, была самая жаркая заварушка, — продолжил он уже другим, более тихим тоном. — Пленных почти не взяли — эти твари сопротивлялись до последнего, пришлось многих убить. Но и наших полегло немало.
Он снова сделал паузу, словно стряхивая с себя мрачные мысли, и его лицо вновь озарилось светом.
— Будем оплакивать павших товарищей, но главное — всё получилось! Мы накрыли все фермы Гига и вставили такую палку в колесо его тирании, что теперь ему придётся туго!
Не согласиться с ним было нельзя. В голове всплыли сцены их битвы. Слишком уж выделялись те два бойца, что сеяли смерть и ужас на поле боя не хуже самого великана.
— У нас потерь почти не было. Во многом благодаря двум парням… — Намтик задумался. — Я их раньше не видел. Сражаются как одно целое, словно близнецы. Либо скромные, либо неразговорчивые, поскольку держатся друг друга только. Сражаются мечом и щитом. Понял, про кого я?
Улыбка задумался.
— Да, знаю! Наверное, это Камень и Мясник. У одного башка под шлемом гладкая, а у другой до вступления к нам туши разделывал. Приняли их всего неделю назад, но они уже успели показать себя.
— В последнее время много новичков принимаете, — заметил Намтик.
— А то! — радостно воскликнул Улыбка. — Мы теперь сильные!
Парень встал в боевую стойку, и его меч начал светиться. Сперва слабо, а затем всё ярче и ярче, пока лезвие не превратилось в ослепительный сгусток света, гудящий от заключённой в нём силы.
— Солнечный клинок! — звонко выкрикнул он.
Последовал молниеносный вертикальный удар. На манекене остался глубокий, идеально ровный разрез, края которого дымились и плавились, словно их прожгли чистой солнечной энергией.
— Вот так! — радости Улыбки не было конца. — Это как снежный ком — чем сильнее мы становимся, тем больше людей осмеливается выйти из тени! Хотя… — он помрачнел, — в глубине души обидно. Когда нам отчаянно нужна была помощь, многие прятались. Но я не буду их осуждать. Надо идти вперёд. Впервые за всё время у меня появилась настоящая надежда, вот что я тебе скажу.