Словно в подтверждение этих слов, лазурная сфера над их головами дрогнула и медленно поплыла к выходу. Все заворожённо проводили её взглядами. Она вплыла в тёмный проход, на мгновение озарив его мягким сиянием, и постепенно растворилась вдали.
Вилл снова посмотрел на своих парней. В пещере повисла густая, неловкая тишина. Ещё несколько минут назад они были готовы разорвать друг друга, а теперь стояли так, будто ничего и не произошло. Взгляд упал на Тада с Тирушей, на флешку, которую здоровяк снова сжимал в руке.
Аргеннар всё решил. Для него не было никакого НИПа-Тируши. Для него была лишь маленькая девочка, что воссоединилась с отцом, и которая получила шанс вернуться с ним в тот реальный, для Аргеннара и других НИПов, мир. Своим уходом он погасил сам смысл их борьбы. Он вернул Кэхилу тело, а значит, больше не нужно было делить флешку.
— Ну… идём? — наконец выдавил Вилл, нарушая молчание.
Никто не ответил. Они просто переглянулись, молча кивнули и направились к выходу, следуя за далёким, угасающим светом.
Свидетелями их долгого путешествия к выходу стала сорок одна река Искр. Двигались почти без остановок, прерываясь лишь на короткий сон. Кэхил больше не был Маяком, и Опустевшие их не преследовали. Лишь в паре мест пришлось столкнуться с этими тварями, но у тех, казалось, отсутствовала не только Искра, но и малейшие зачатки разума, поэтому нескольких ловких трюков с возвышенностями хватило, чтобы избежать боя.
Шрам не шутил. Он полчаса допрашивал Кэхила, требуя отметить на карте все известные ему Ориентиры. Логика стража была железной: если Кэхил не видел в тех зонах Источник Стража, значит, и делать там нечего. Он говорил с Кэхилом так, словно ничего не случилось — словно не он меньше часа назад отрубил ему руку и был готов обречь на вечные страдания. Получив всю нужную информацию, Шрам коротко попрощался и ушёл. Ни извинений, ни сожалений. Его прощание было настолько сухим, будто они расставались всего на пару часов.
Вилл долго смотрел ему вслед. В груди не было ни ярости, ни желания отомстить. Шрам не был предателем. Это была агония павшего короля, который отчаянно пытался вернуть себе трон, не понимая, что его королевство давно обратилось в прах. Он уже сам наказал себя — своей собственной неутолимой жаждой силы, своим вечным бегом за эхом былого величия. Пустыня этого мира сама решит его судьбу. Пепельноволосая фигура удалялась, и её неизменный фламберг, чёрной полосой лежавший за спиной, походил на застарелый шрам. Вскоре силуэт стража растворился в серой дымке на горизонте.