Благодаря золоту, коего у друзей хватило бы на десяток поколений вперёд, они без труда купили себе дом, наняли слуг, закупились выпивкой и первый месяц беспробудно пьянствовали.
Так как Норския была страной со своими устоями, увеселительных заведений здесь было немного, а бордели и вовсе отсутствовали, поэтому вскоре друзья, которые обладали огромными средствами, получили лично у Ярла города, в котором они жили, разрешение на строительство собственного увеселительного заведения.
И так в городе под названием Йорвик появился первый официальный бордель, который, в первую очередь, друзья построили лично для себя.
Ну, а дальше пошло-поехало…
— Фу-у-ух, хорошо! — вытирая пышные усы, произнёс Жуль, громко ударив здоровенной кружкой о добротный деревянный стол. — Ты отправил письмо Люку? — спросил он друга, который сидел напротив него.
Тот, немного пошатываясь, кивнул.
— Всё в порядке, — ответил Анри. — А что, у нас закончилась выпивка? — удивлённо произнёс он, поднимаясь со скамейки.
При этом ничего, кроме портков, на нём не было…
— Вина! — громко произнёс Пересмешник, а затем посмотрел на своего друга.
Жуль выглядел не лучше.
Ну, разве что, помимо портков, на нём ещё была рубаха, испачканная вином.
Хотя слово «испачканная» не совсем подходило под её описание.
Может, когда-то она и была белой, но сейчас её цвет стал фиолетовым из-за обильно пролитого на неё вина.
И Пересмешнику вдруг стало так противно.
Разве этим они должны заниматься?
Для этого Люк рисковал своей жизнью, дал им столько золота и вывез из Проклятых земель⁈
Нет!
— Так! — Анри, шатаясь, подошёл к приятелю, а затем использовал заклинание.
— Э-э-э-э, что⁈ — Здоровяк вскочил на ноги. — Что ты сделал⁈ — спросил он, опуская кулаки, которые успел поднять, встав в кулачную стойку.
— Вывел алкоголь из тела, — ответил Пересмешник, после чего проделал то же самое и с собой.
— Но зачем? — Де’Жориньи удивлённо уставился на него.
— Не пора ли начать возвращать долги нашему другу? — посмотрев в глаза Жулю, спросил Анри.
Здоровяк посмотрел вниз — на кружку, потом — на практически голого друга, а затем и на себя.
Как и Пересмешнику, ему стало стыдно и противно от самого себя.
— Ты прав, — ответил он и тяжело вздохнул.
— Знаю, — кивнул Пересмешник и хлопнул товарища по плечу. — Пора возвращать всё то добро, что Люк для нас сделал.
— Ещё как пора! — усмехнулся Де’Жориньи, и в компании друг друга они покинули бордель.
— Ты даже не представляешь, как я рад, что у них всё хорошо! — радостным голосом произнёс я, глядя на Жумельяка.