Хотя правильнее будет сказать — не ко мне, а к ней…
— Привет, Жозе! — поприветствовал я друга, который выглядел очень довольным и радостным.
И, разумеется, он сразу же возбуждённо продолжил:
— У меня для тебя хорошие новости!
— Выкладывай, — улыбнулся я, глядя на Жумельяка, который летел сбоку от меня.
— Пришли новости с материка! — воскликнул он.
— Да⁈ От кого⁈ — спросил я, так как последние новости, которые доходили до Жозе, были только от его отца — Армана Де’Лузиньяна.
И в основном писал он о войне, которая всё ещё не прекращалась.
Эти новости мало интересовали меня, так как мне хватало и других забот, поэтому я всегда их слушал вполуха.
— От твоего дяди и Анри с Жулем! — радостно ответил Жозе.
Я невольно натянул поводья Терзательницы, заставляя её остановиться.
— Да⁈ Рассказывай! — произнёс я и приготовился внимательно слушать.
Интерлюдия
Франсуа Де’Кларри по кличке «Каратель»
С того момента, как корабль Матиаса Сервантеса причалил в порт и до сегодняшнего дня, прошло больше полугода. За это время дядя Люка Кастельмора и теперь уже его жена Венера Сервантес хлебнули лиха благодаря её отцу.
Но всё это было в прошлом, и последние несколько месяцев для молодой пары выдались вполне спокойными.
А всё потому, что им, наконец, удалось покинуть Иллерию, и теперь молодожёны жили на небольшом южном острове, который носил название Солнечный рай.
Их бунгало не было огромным, как особняки, в которых они прежде жили. У пары не было слуг, которые по щелчку пальцев исполняли все их прихоти, и они не купались в роскоши, несмотря на то, что золота у Франсуа и Венеры было предостаточно.
Но зато они были счастливы, и это — главное.
А месяца через три у младшей Сервантес должен был родиться их первый ребёнок, и разумеется, оба родителя очень ждали этого события.
Всё это Каратель написал в письме своему племяннику, которое впоследствии должны были передать людям Жумельяка, а уже он — непосредственно Люку.
«Надеюсь, мы ещё увидимся, дорогой племянник. Твой дядя Франсуа Де’Кларри», — прочитал он последнюю строчку, после чего поставил на бумаге герб своей семьи, сложил лист и убрал в конверт.
— Дорогой, — голос жены послышался за его спиной, и он обернулся.
Она стояла с небольшим подносом, на котором разместились чайник и несколько чашек.
— Чай? — спросила Венера, и Франсуа, улыбнувшись, кивнул.
— Не откажусь, — ответил он, после чего поднялся из-за стола и взял у неё поднос.
Вместе они вышли наружу, и вскоре уже сидели за небольшим столиком и смотрели на голубую бесконечность Моря Грёз.