— Садись! — тем временем произнёс Де’Жориньи и, сделав пригласительный жест, предложил мне место рядом с Жозе.
— Спасибо, — ответил я здоровяку и поинтересовался: — А где Франсуа?
— Я его приглашал, но он отказался, — ответил мне Жуль. — Можешь сам его позвать. Может, он хотя бы тебя послушает, — добавил здоровяк. — Он в палатке с иллерийской девчонкой.
— Хорошо, тогда схожу и спрошу, — ответил я и усмехнулся про себя.
Ведь наверняка он знал имя младшей Сервантес, но при этом всё равно решил не называть её по имени.
Ну хоть собакой или псиной не назвал, хотя и мог.
Ненависть к иллерийцам слишком сильно укрепилась в таких людях как, например, Жуль или Анри, которые большую часть своей жизни воевали.
И я не мог их за это судить или в чём-то винить. Я и сам прекрасно понимал, что бывает, когда ты вынужден день за днём сражаться против врагов, просто в их случае враг имел одно лицо — Иллерия, а в моём — их было очень много.
— Я сейчас вернусь, — сказал друзьям и пошёл в сторону палатки с пленницей.
И надо сказать, что застал я Франсуа и Венеру за довольно интересным занятием.
— О, Люк! — Каратель повернулся в мою сторону и улыбнулся.
— Что вы делаете? — спросил я, глядя на иллерийку и бывшего наёмного убийцу, которые с книжками в руках что-то читали друг другу.
— Разыгрываем пьесу! — радостно ответила Венера. — Хотите присоединиться? — спросила она, глядя на меня взглядом, полным надежды.
— Нет, спасибо, — покачал я головой, а затем смерил Франсуа удивлённым взглядом, мол, серьёзно? Пьесы разыгрываете? Посреди Проклятых земель рядом с городом, наполненным ожившими мертвецами?
Перечислять вопросы можно было бесконечно, но факт оставался фактом.
— Заняться всё равно нечем, — спокойно ответил Каратель, который даже бровью не повёл, поймав на себе мой взгляд.
— Тебя друзья приглашали присоединиться к празднованию дня рождения Жуля, — ответил я Франсуа. — Не знал, что ты такой театрал, — добавил я и усмехнулся.
Было забавно наблюдать за тем, что один из лучших наёмных убийц прошлого выбрал разыграть пьесу с врагом вместо выпивки.
Да, Каратель не был им другом, но всё же…
— Мне не хочется, — тем временем ответил он. — И кто-то же должен быть в лагере трезвым. Ну, кроме тех девушек Иных.
— Логично, — кивнул я. — Ладно, тогда не буду вам мешать, — сказал Карателю и Венере, после чего покинул их палатку и вернулся к друзьям.
— Что, до сих пор играют пьесу? — усмехнулся Пересмешник. — Не знал, кстати, что твой дядя так хорош в иллерийском, — добавил он, и на его лице появилась эмоция, которую я редко видел.