Скорее всего, ему даже еще ни разу в жизни не приходилось этим заниматься.
Анри, к слову, от этого действа тоже удовольствия не получал. Но, судя по тому, что я увидел в тот вечер, я мог точно сказать, что в вещах, касающихся причинения боли, он был если не профессионалом, то точно человеком опытным.
Сказывалась специфика его работы. Все же он часто действовал в стане врага, и ему как-то надо было добывать информацию вроде имен, позывных, паролей и так далее.
Боль же помогала сделать это гораздо быстрее, нежели простые уговоры.
Хотя, если у него были необходимые средства, вроде сыворотки правды, например, то пыток можно было избежать. И я был уверен практически на сто процентов, что Де’Аламик так и делал.
Уметь пытать людей — не значит любить делать это. Хотя уверен, были и исключения. Тот же Батиста был наглядным примером.
— Как и я, — честно ответил я Жулю и сзади снова заорал пленник.
Де’Жориньи покачал головой и, взяв одну из бутылок, достал кинжал и легким и быстрым движением срезал у нее часть горлышка, после чего знатно приложился к ней, за один присест выпив практически половину.
— Будете, Люк? — спросил здоровяк, протягивая мне вино.
— Не откажусь, — ответил я и тоже выпил.
Странно. Но то, что происходило здесь, мне не нравилось. Хотя, по идее, не должно было вызывать у меня каких-либо чувств.
— Честно, мне в такие моменты даже жалко их, — тихо, практически шепотом произнес Де’Жориньи, после чего осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться не подслушивает ли его кто-нибудь. — Даже несмотря на то, что я ненавижу этих псов всем своим сердцем! — добавил он и, приняв от меня бутылку, допил ее содержимое.
— А почему вы их ненавидите, Жуль? — поинтересовался я и кажется мой вопрос застал здоровяка врасплох.
— Как почему? — удивленно ответил он.
— Ну, что сделали, например, лично вам те солдаты, которых сейчас пытают? — спросил я, с интересом смотря на своего собеседника.
Де’Жориньи задумался.
— Лично они — ничего, — ответил он.
— А те другие, которых вы убили? — спросил я.
— Тоже, — ответил он.
— Может, тогда вы ненавидите не их, а войну, заставляющая вас проливать кровь других людей, которых Галлария считает своим врагом? — спросил я у своего собеседника.
Здоровяк снова впал в легкий ступор.
— Подумайте об этом на досуге, дорогой Жуль, — я хлопнул Де’Жориньи по плечу и пошел немного развеяться.
Слишком много мыслей крутилось у меня в голове. Слишком о многом нужно было подумать. Понятно, что у местных людей есть свой жизненный опыт, и нет, я не хотел навязать какую-то свою идею. Хотя бы потому, что сам еще не определился.