— Нет, спасибо, — покачал я головой.
— Уверены? Если мы быстрее получим информацию от этих людей, тем легче будет их судьба, — ответил лекарь.
Я посмотрел на пленных.
Не сказать, что мне было до них какое-то дело, но если я действительно мог избавить их от лишних мучений, то почему бы не сделать это?
Если смерть вообще можно назвать «облегчением».
— Хорошо, — кивнул я и пошел вслед за святошей.
Вскоре мы уже были рядом с Батистой, парой его наемников и Жумельяком, который тоже наверняка знал иллерийский язык.
Во всяком случае, когда один из пленников выругался, назвав матерей всех присутствующих шлюхами, на лице Жозе отразилось презрение и гнев. За подобные высказывания «оратор», разумеется, был наказан. В его голову тут же врезался сапог Батисты, выбив несколько зубов при этом.
Иллериец сплюнул кровь и зубы, после чего усмехнулся.
— Если вы думаете, что я хоть что-то вам скажу, то вы ошибаетесь, — произнес он, с ненавистью смотря на нас.
— Что сказал этот пес? — спросил у Анри Батиста.
— Что ничего не скажет нам, — спокойно ответил лекарь.
— Хе-х, это мы еще посмотрим, — усмехнулся наемник, доставая нож с волнистым лезвием, который я уже видел ранее.
— Спроси его друга, он будет такой же несговорчивый? — произнес Батиста и посмотрел в глаза второму пленнику, который казался еще более спокойным, чем первый.
В следующее мгновение произошло то, чего не ожидал никто из присутствующих. Разве что кроме меня.
Я увидел гримасу боли на лице иллерийца. Затем он открыл рот и выплюнул часть языка и кровь.
— Падаль! — рявкнул наемник, и его нож чиркнул по щеке пленника.
Подобное я уже видел ранее. И надо сказать, что яйца у иллерийца были стальными. Не каждый человек сможет сделать что-то подобное с собой.
— Видимо, теперь он бесполезен для нас, — с досадой произнес Батиста и поднял глаза.
Вдруг его взгляд остановился на мне. А вернее будет сказать, на моих фангах. На его губах появилась странная улыбка, которую я бы охарактеризовал как маниакальная.
— Барон, а не хотите ли скормить его своим монстрам? — спросил наемник, смотря на моих питомцев. — Может это поможет его другу стать более разговорчивым? — спросил воин, а пленник, откусивший себе язык, вздрогнул.
Видимо, с галларийским языком он был знаком.
— Нет, — покачал я головой. — Я не буду этого делать, — ответил я.
— Почему? — наемник сразу же напрягся. — Только не говорите мне, что вы пожалели врага? — процедил он сквозь зубы.
— Я не буду этого делать по многим причинам, которые вам не считаю нужным объяснять, — спокойно ответил я, смотря своему собеседнику в глаза.