— Так! — голос Жозе привлек наше внимание, и мы посмотрели на него. — Никто никого фангам скармливать не будет, — сквозь зубы процедил он. — Люк, вы свободны, — добавил он, явно переживая о том, что сейчас может начаться конфликт.
И да, он мог бы произойти. Наемник мне, откровенно говоря, не нравился. Было в нем что-то такое… Отталкивающее.
Я кивнул и отошел, чтобы не смотреть, что будет дальше.
Пока я шел, ко мне подошел Титус и на ходу уперся своей головой мне в бок.
«Чего это он?» — подумал я, когда здоровый питомец своим проявлением внимания толкнул меня в сторону.
Я потрепал его по макушке.
— Ты чего? — усмехнулся я, смотря на волка переростка, который вел себя не так, как обычно.
Во всяком случае, после того, как Избранник Угла использовал на них свою магию. Хотя, постойте-ка. Я уже по-другому посмотрел на фанга.
— Да ну нет! — покачал я головой.
«Не может быть, чтобы он понял, о чем сказал Батиста, » — подумал я. Это просто невозможно.
Я повернул голову к Тине. Она, в отличие от своего более «простого» брата, вела себя как обычно.
— Да не! — я снова покачал головой и в этот раз погладил уже Тину.
Она отнеслась к ласке с холодным безразличием, в то время как ее братец всегда радовался, когда к нему применяли ласку.
Со стороны Батисты и остальных донеслись первые крики. Я даже не стал оборачиваться.
Опять же, я не получал удовольствия от чужих мучений и сам их причинять не любил. Уверен, были те, кому все это нравится. Тот же Батиста, например. Но я был не из их числа.
Пытал ли я раньше? Да. Даже в этом мире мне уже приходилось этим заниматься. Это случилось в тот раз, когда мы пленили иллерийца, который был в числе тех, кто охотился за Де’Аламиком.
Хотя даже в тот раз в основном «работал» Анри, а я лишь ему ассистировал.
— О, Люк, — Де’Жориньи поднял руку. — Смотрите, что у меня есть! — он обвел рукой приличную кучку бутылок, которые были ровно уложены в прямоугольник прямо на земле.
— Ваши трофеи, Жуль? — спросил я, и мой собеседник довольно кивнул.
— Пойло, конечно, скверное, но да ладно. За неимением других вариантов пить можно, — он махнул рукой, а буквально через секунду по небольшой полянке, где иллерийцы устроились на привал, разнесся крик, наполненный болью и отчаянием.
Жуль поморщился.
— Не люблю я все это, — произнес он и обернулся назад.
Увидеть ему, что происходит там, где был Батиста и пленники, ему не удалось из-за тумана. Скорее всего, это было к лучшему. Несмотря на то, что здоровяк был славным воином, вещи вроде пыток он не любил.
И это качество мне в нем нравилось.