Вообще, Брис был прав. Шла война. Как бы цинично ни звучали его слова, победителем в ней может быть только один. А сегодня я, Аратье, Жумельяк и здоровяк Де’Жориньи нанесли Иллерии сильный удар по противнику.
— Возможно, — ответил я. — Но люди погибли, и нужно проявить к ним хоть толику уважения, — добавил я и выпил свою рюмку.
Хм-м. Интересный вкус. Сладкий, горький и пряный. Да и градусов очень прилично. Адель тоже последовала моему примеру и, выпив содержимое, поморщилась.
— Не оценили, госпожа Де’Мансауро? — усмехнулся Брис.
— Слишком сладко, — ответила она. — Не люблю подобные вещи, — добавила она и взяла из чаши фруктов дольку яблока и сразу же съела ее.
— А вам, барон? — спросил Аратье.
— Интересный вкус, — честно ответил я.
— В следующий раз я покажу вам, как его нужно правильно пить. А сейчас же прошу меня извинить, — он поднялся со стула. — Дела не ждут. До встречи, барон Кастельмор, баронесса Де’Мансауро, — он вежливо кивнул нам.
— Не прощаюсь, — промурлыкала Адель.
— До свидания, — попрощался я с молодым аристократом и он ушел.
Стоило ему покинуть шатер, как обстановка внутри сразу же поменялась, и веселье, которое и так царило здесь, как будто стало еще сильнее. Я тоже поднялся.
— Спасибо вам за компанию, госпожа Де’Мансауро, — произнес я и хотел было уйти, но Адель меня остановила.
— Вы уже уходите, барон? — удивилась она. — Вы же со своими друзьями только пришли, — мы одновременно с ней повернули головы в сторону, где я последний раз видел своих товарищей, и не удивился, когда застал их в компании трех красоток, одной из которых была уже знакомая мне норскийка. — Тем более в прошлый раз мы не закончили, — промурлыкала она и коснулась моей руки своей.
«Никак не уймется», — усмехнулся я про себя, наблюдая за тем, как она снова пробует против меня свои чары.
Если в первые несколько раз я простил ей эту вольность, то в этот раз я решил ответить. Всему есть предел, как говорится.
Я «прогнал» ядовитую ману по своим каналам и, выбрав участок кожи, которого касалась Адель, синтезировал на ней ослепляющий яд.
— Ох! — Де’Мансауро резко отдернула свою руку, и ее глаза округлились от испуга.
Она с ужасом смотрела на меня, а я в свою очередь изобразил удивление.
— Что-то случилось, госпожа Де’Мансауро? — удивленно спросил я, не без удовольствия наблюдая за тем, как она хлопает своими глазками, не понимая, что с ней произошло.
Зрение должно было вернуться к ней сразу же, как она убрала от меня свою руку. Но, видимо, какой-то остаточный эффект все же остался.
— Не знаю, — ответила хозяйка. — На какой-то момент мне показалось, что я ослепла, — удивленно произнесла она.