Вскоре после завершения разговора маркиз пригласил меня в свой автомобиль, чтобы безотлагательно со всем разобраться, однако стоило только закрыться дверям, как взбешённый аристократ, фигуру которого окутал ореол силы, повернулся в мою сторону и прошипел:
— Да как ты смеешь⁈ Дураком меня выставлять вздумал⁈
— Смею, — посмотрев ему в глаза, спокойно ответил я.
Однако поняв, что мой собеседник не воспринимает слова, пошёл по другому пути и вспомнил, как его помощник угрожал младшей сестрёнке Гордея. В глубине души тут же поднялся огонь ярости и злости, духовная энергия в мгновение напитала тело, из-за чего глаза загорелись красным светом.
Успевший тронуться автомобиль резко затормозил, водитель вместе с охранником, сидевшие за перегородкой, выпрыгнули из салона, и внедорожник тут же окружили вооружённые телохранители из других автомобилей.
Некоторое время Тищев смотрел то в мои глаза, то на пробегающие по телу красные огоньки, после чего успокоился, открыл окно и недовольным голосом произнёс:
— Прекратите смешить людей! По машинам! Продолжить движение!
Уже через некоторое время автомобили быстро ехали по улицам города, и маркиз соизволил прервать тишину:
— Если ты гораздо сильнее того уровня, который демонстрируешь окружающим, то для чего тебе эти глупости с договором? Мне ведь придётся решать вопросы с устроителями боёв. Просителем выступать!
— А ещё выполнять просьбу Вальда и Лукинского,– произнёс я и, заметив, как лицо маркиза исказилось, добавил: — Дело в том, что я не доверяю ни тебе, ни тем людям, которые организовывают бои. Я вам ни брат, ни сват, ни деловой партнёр. Обычный безродный парень, которого можно использовать в своих интересах, а затем выбросить. Но если ты заинтересован в честных поединках и моей победе, то хозяин арены — нет. Ему нужно не только привлечь внимание и заработать денег, но и порадовать аристократов смертью много возомнившего о себе Бешеного пса. В связи с перечисленным я не удивлюсь, если против меня вдруг выпустят монстра какого-нибудь третьего класса. Или кого-нибудь похуже.
— Ты о себе слишком большого мнения, — фыркнул маркиз, — и почему-то считаешь бояр эдаким монолитом, действующим заодно. Да многие просто плевать на тебя хотели и никогда не опустятся до твоего уровня. Чтобы ещё и договариваться по поводу твоей смерти с устроителями боёв? Чтобы те нарушили свои же правила и поставили на кон репутацию из-за какого-то безродного паренька? Им проще сделать всё правильно, а затем пристрелить тебя на подходе к центру.
«Логично», — мысленно согласился я, но произнёс другое: