Немного помолчав, бывший егерь продолжил:
— Потом меня вдруг жена стала пилить. Мол, на работе всё время проводишь, деньги есть, а отца и мужа нет. И ладно бы я монстров убивал, на будущую репутацию детей работал, так нет. В обычных добытчиках числюсь. В общем, из-за неё я егерем и стал.
Думаю, она хотела, чтобы сдох я в очередном походе и оставил ей всё заработанное. А я как заговорённый, всё возвращался и возвращался.
Тогда-то она со мной и развелась. Оставил ей дом и всё необходимое. Алименты на младшую перечислял, денег давал, пытался общаться. Да только без толку всё. Мамаша настроила детей против «бросившего их отца», особенно младшенькой мозги промывала.
Да только время шло, Анечка выросла, замуж за хорошего парня вышла, из приличной семьи. Детки, ну и всё прочее, как у всех.
Я уж как-то просил девочек посмотреть. Хоть одним глазком. Да не дают. Моя говорит, что стыдно ей за такого бывшего мужа. Что раз ничего не добился, то и не стоит внучкам психику рушить. Они, мол, скоро в люди выбьются, а я даже личное дворянство не заслужил. Не офицер какой-нибудь, а егерь всего лишь седьмого класса.
Куда, говорит, со своим свиным рылом…
На глазах Михалыча вдруг появились слёзы, а я, решив поддержать хорошего человека, положил руку ему на плечо:
— Я тебя в свою звезду не возьму, Иван Михайлович, — произнёс я, заставляя отставного егеря поднять на меня свои полные печали глаза, — без проверки, тренировки и инструктажа. Только после этого будем думать, как помочь твоему горю. Не дело, когда внучки не знают столь героического деда!
— Берёшь, значит? — аж засиял Михалыч, и в его голосе послышалась такая надежда, что она сумела пробить брешь даже в моём давно зачерствевшем сердце.
— Давай завтра в пять утра встретимся на заброшенной тренировочной площадке, на которой планируют стройку. А там видно будет. Только ты давай с выпивкой заканчивай. Будем приводить тебя в форму. Заодно и двоих своих протеже протестирую.
— А они-то об этом знают? — приподнял бровь повеселевший Михалыч.
— Пока нет, — признался я. — Но вряд ли откажутся.
Утро следующего дня я встречал на хорошо знакомой мне площадке. Помимо Ивана Михайловича здесь также присутствовали Николай и Александр. Предложение о совместных занятиях они восприняли с энтузиазмом, так как хорошо помнили недавнее сражение с богомолами. Правда, они почему-то считали, что к делу мы приступим сразу после пар, а не перед ними…
— Четыре часа утра! — зябко поёжившись, произнёс Рибутов и сладко зевнул. — Я как-то по-другому представлял наши тренировки. Да и место ты выбрал весьма странное. Заброшенное. Скажи честно, ты на нас за что-то обиделся и решил тут прикопать?