— Получил серьёзные ожоги рук и груди, а также надышался газом. Хорошо был вынесен из огня дежурной группой спасателей. Если бы не это, ситуация могла бы стать ещё хуже.
Некоторое время начальник центра молчал, обдумывая услышанное, а затем, посмотрев на Шпилевского тяжёлым взглядом, произнёс:
— Полковник, от проверки корпуса отобьёмся?
— Так точно, ваше превосходительство! — без запинки ответил он.
— Хорошо, — кивнул генерал-майор. — Идите. Работайте. Вечером жду доклад и выявленные недостатки.
— Есть! — произнёс полковник, но на выходе его остановил голос хозяина кабинета.
— И ещё. Я жду от вас несколько кандидатур на должность начальника отдела вашей службы. Такая работа никуда не годится. А если выяснится, что подбор намеренно скомпрометирован либо новый человек наступает на прежние грабли, то я задумаюсь о смене другого должностного лица.
Когда очередной офицер покинул кабинет, Рогозин посмотрел на порученца:
— Полковник. Какие у вас предложения по выходу из кризисной ситуации?
— Ваше превосходительство, считаю целесообразным временно приостановить давление на безродных и довести соответствующие распоряжения до кураторов и их подчинённых. Это позволит снизить количество и остроту негативных инцидентов, а также ослабит внимание надзирающих органов. Пусть и не на продолжительное время.
— Одобряю, — кивнул генерал-майор. — Как оцениваешь происшествие? Случайность? Или диверсия?
— Второе, замаскированное под первое, — тут же отреагировал подчинённый. — На первый взгляд — лишь череда случайностей. Но результатом становятся инциденты и ощутимые репутационные потери для центра. Это даёт формальные поводы для действий со стороны филиала и международного штаба, что, в свою очередь, напрямую дискредитирует вас как руководителя.
— Эка ты завернул! — хмыкнул всё ещё присутствующий в кабинете начальник штаба. — Надеюсь, Евгения Леонидовича никто не думает убивать?
— Пока нет, — ответил серьёзный Егоров. — Однако если связать все недавние события, то картина складывается нерадостная. И что меня больше всего беспокоит, так это те точки, на которые неизвестные пытаются давить. Им, без сомнения, знакома та непростая ситуация, в которой мы оказались: с одной стороны — необходимость продвигать курс союзных бояр, направленный на сокращение числа простолюдинов, обладающих потенциалом получения пятого класса и, соответственно, личного дворянства; с другой — давление международной штаб-квартиры и, частично, нашего филиала, настаивающих на отмене этой практики и переходе к политике равных прав для всех егерей. Так что, думаю, у нас крот.