— Полегче? — спросил Элай, заглянув мне в глаза, и я кивнула. — Ты молодец, — похвалил он, — отлично прошла. Парни, — позвал, выпрямляясь, — кому драконьего дерьма?
Иней тут же подставил бок, на котором расплывался багровый синяк. Рони, чуть смущаясь, зачерпнул мазь и, заведя руку за спину, сунул ее в штаны. Видать, приземление со скалы вышло жестким. Туч походил туда-сюда по пещере, хмуро вглядываясь в дырявый потолок, и сказал:
— Лучше подольше тут посидеть, драконы так и шныряют.
— Посидим, — согласился Элай. — Ты как? Взял яйцо?
— Два, — расплылся в щербатой улыбке Туч. — Загоню в дозор, пусть летают. Так-то на сторону выгоднее отдать, но я не хочу. Посадят на цепь, наденут намордник… Драконы созданы для полета, как женщины — для любви.
Сомнительное утверждение, но Тучу простительно — с его горячей влюбленностью в прекрасную Каталину. Я же вспотела как псина, волосы растрепались, еще и мазью несет, аж в глазах щиплет, — совсем не мечта.
Но Элай снова сделал мне предложение. И ведь он всерьез собрался на мне жениться! Королева Вивиана… Я фыркнула. Бедное королевство. Хотя, если собрать мудрых советников… К примеру, Хильду. С ее знаком она видит куда дальше остальных. И профессора Денфорда. Он хоть и зануда, но умный. Или Туч — основательный, спокойный, как и его Каталина. А Рони, как выяснилось, был вхож во дворец и наверняка осведомлен о придворной жизни куда больше меня. Вот из Инея советник так себе: слишком порывистый и склонный к авантюрам. Зато для переворота самое то. Он остался единственный в нашем гнезде, кто не в курсе тайны опального принца, но Элай не торопился раскрывать ему правду.
— Назову тебя Лед, — бормотал Иней, нежно поглаживая белоснежное яйцо. — Или Зимний Вихрь. Коготь Смерти. Хладный убийца…
— Ты что, не в курсе, что у тебя девочка? — невозмутимо спросил Рони. — Посмотри, какой круглый кончик.
Иней растерянно глянул на Рони, затем на яйцо и, помешкав лишь миг, обнял его обеими руками.
— Пусть девочка, — согласился он. — Снежинкой назову. Вылупится настоящая красавица, я знаю.
Я тоже достала яйцо — большое, тяжелое, с едва заметным узором на темно-синей поверхности. Устроив его на коленях, положила ладонь на шершавую поверхность, прислушиваясь к жизни внутри. Опомнившись, отдернула руку, но поздно — мазь уже попала на скорлупу. Попыталась оттереть локтем, а Элай уселся рядом и прислонился спиной к стене.
— Вреда не будет, — успокоил он.
Выдохнув, я виновато погладила яйцо кончиками пальцев.
— Так себе из меня мама дракона, — повинилась я. — Только заполучила — и тут же испачкала.