Если Волков приведет обычных городовых, они не станут слушать женщину. Они увидят князя и подчинятся. Они заберут Мишу.
— Сынок, — я подбежала к нему, обнимая за плечи. — Слушай меня внимательно. Сейчас мы будем играть в шпионов. Помнишь, как мы играли?
Он кивнул, шмыгая носом.
— Нам нужно уйти. Прямо сейчас. Одевайся. Тепло одевайся.
Я заметалась по пекарне. Деньги из кассы — в карман. Документы. Теплые вещи.
Мысли лихорадочно скакали. Куда бежать? В жандармерию к Дмитрию? Это опасно, я могу не дойти, Волков может перехватить нас по дороге. Он наверняка оставил кого-то следить за домом.
Я выглянула в окно. Темнота. В свете фонаря я увидела силуэт человека у ворот. Кучер Волкова. Мы в осаде.
Паника попыталась захлестнуть меня ледяной волной, но я выстроила плотину. Я вспомнила глаза Дмитрия. *«Я поставлю городового на углу…»*
Есть ли он там?
— Мам, мне страшно, — тихо сказал Миша, натягивая валенки.
— Мне тоже, родной. Но страх — это топливо. Мы справимся.
Я погасила свет в пекарне. Мы пробрались к черному ходу, который вел во внутренний двор, общий с другими домами. Там, за поленницами дров, был лаз в заборе, о котором знал только Миша и соседские мальчишки. Если мы пролезем там, то выйдем в соседний переулок, минуя главный вход, где дежурит цербер Волкова.
Мы вышли в холодную, злую ночь. Снег скрипел под ногами, предательски громко в тишине. Я держала Мишу за руку так крепко, что боялась сломать ему пальцы.
Мы пробрались к забору.
— Давай, малыш, ты первый, — прошептала я.
Миша юркнул в дыру. Я, с трудом протиснувшись следом, ободрала плечо, но боли не почувствовала. Мы оказались в темном переулке.
И тут же, из тени, выступила фигура.
Я едва не закричала, готовая биться насмерть, но свет далекого фонаря упал на синий мундир.
Это был не Дмитрий. Это был молодой городовой, совсем юнец, с ружьем наперевес. Тот самый, о котором говорил Воронцов.
— Кто идет? — грозно спросил он, но голос дрожал от холода.
— Это я, Елена, из пекарни! — выдохнула я, бросаясь к нему. — Срочно! Мне нужно к следователю Воронцову! Нам угрожают!
Городовой узнал меня. Видимо, Дмитрий дал четкие инструкции.
— Елена Викторовна? Дмитрий Павлович приказал глаз с вас не спускать. Что случилось?
— Князь Волков… он был здесь. Он хочет забрать ребенка. Он вернется с полицией. Нам нужно укрытие.
Парень нахмурился. Он был прост, но понимал одно: приказ старшего следователя по особо важным делам важнее истерик какого-то разорившегося князя.
— В управление нельзя, там сейчас суета, готовятся к облаве, — быстро сообразил он. — Давайте в церковь, к отцу Никодиму. Там право убежища, да и Дмитрий Павлович туда часто заходит. Это рядом. А я передам весточку.