Кладовая была запрета. Кора подергала ручку, посмотрела в щелочку и вздохнула. Голод повел ее дальше. Из подсобного помещения доносились голоса. Кора прислушалась.
Пустая болтовня служанок. Перемывают кости участницам и придворным…
Пригибаясь, спустилась в поварскую и тихо открыла дверь…
Зашла и прижалась к стене. Вроде тихо… Постояла немного, прислушиваясь, и осторожно направилась на поиски, стараясь не греметь кастрюлями.
В одной был жирный говяжий суп. Интересно для кого? В огромной сковороде жаркое… Кора сглотнула слюни, отчаянно желая взять тарелку и навалить себе всего понемногу. И не важно, что еда перемешается, главное, чтобы в желудок попала, а там как хочет…
В шкафах стояли банки с крупами, макаронами, мукой… Под белым полотенцем, в латке, лежал хлеб. Кора отыскала кулек и сложила в него кусков, может, десять, с полбуханки. В вазе лежали карамельки. Сунула в карман штанов горсть и продолжила поиски.
… дверь неожиданно хлопнула. Раздались приглушенные голоса.
Кора в панике заозиралась и кинулась к первой увиденной двери. Спряталась за ней, прижимая к себе хлеб и зажмурилась.
… голоса стали ближе.
Сквозь щель пробивался свет, Кора увидела мужские силуэты и даже дышать стала реже. Отошла подальше от двери, не дай Бог, заметят.
… на полках, встроенных в стену, лежали винные бутылки в специальных углублениях. Вряд ли это винный погреб, скорее временное хранилище, чтобы вино всегда под рукой было…
— … видел бы ты ее глаза, когда я сказал о задержании, — голос показался знакомым.
Кора закусила губу, молясь, чтобы ее не обнаружили. Одно дело — карикатуры, и совсем другое — воровство. А ведь подумают, что именно ворует…
— Зря ты… я же говорил, давай выберем другую, — раздраженно отозвался второй голос, от которого сразу же поползли мурашки по телу. — Положи жаркое. От этих овощей уже тошнит…
— Я не понимаю, чего ты испугался?..
— Я испугался?! Да… иди ты! — что-то громыхнуло и раздался смех. — Ты прекрасно знаешь, что будет все как обычно. А я уже устал от этих игр…
— Ты боишься… — насмешливо протянул первый голос, который, вероятно принадлежит Эдриану. Кора больше ни у кого не слышала таких мягких, убаюкивающих ноток.
— Слушай… — а вот раздражение принадлежит Алексану. Он на редкость не сдержан… — Достань лучше вина. Не могу… башка болит от этого конкурса…
… Кора вжалась в стену.
— Это не от конкурса, это от маминого правильного питания, — дверь распахнулась, ослепляя… — А вот и закуска… — удивленно протянул Эдриан, глядя Коре в глаза.
Еще никогда в жизни Коре не было так стыдно. Мало того, что на ней не пойми, что надето… В руках хлеб, так еще и подслушала то, что явно было не для ее ушей.