— Но я не могу… Я всего несколько дней на работе и…
Она толчком усадила меня на стул, а сама запрыгнула сверху. Я сидел и изображал бревно, но ерзающие тугие женские ягодицы на моих бедрах предательски выдавали мое мужское естество.
Горячая сучка, но не будем забывать, что я ботан. Марта взяла мои руки и положила себе на грудь:
— Ну, же, Алекс, я не кусаюсь… Сожми их. Вот так, покрепче. Да.
Ее рука скользнула вниз и протиснулась между моих бедер:
— О, а ты не так уж меня и боишься. Возьми меня, Алекс.
Я стал торопливо и неуклюже расстегивать пуговицы на ее жакете и бормотать всякую ересь, типа, как же она хороша, и как мне, простому русскому учителю несказанно повезло. Неумелые комплименты получились искренними, и девка совсем завелась. Стул под нами заскрипел и вот-вот готов был развалиться.
Я намеренно покачнулся на нем, и мы чуть не свалились на пол. Марта ойкнула, но в следующий момент вскочила, спешно застегнула пуговицы на груди и потянула меня за руку:
— У меня прекрасная мысль. Пошли, Алекс, там нам будет удобнее.
Я мысленно улыбнулся, ведь мой план похоже сработал. Девушка вытащила из ящика стола ключ и первой вышла из кабинета. Я за ней. В коридоре она заговорщически огляделась. Соседние кабинеты уже пусты и закрыты. Свет горит где-то внизу на посту проходной. Судя по всему, в здании мы почти одни.
Она вставила ключ в замочную скважину графского кабинета, провернула его и распахнула дверь, призывно на меня посмотрев.
— Граф это не одобрит, — пробормотал я, сделав маленький шажок назад.
— Смелее, Алекс, — девка вцепилась в мое запястье и затянула внутрь по направлению к кожаному дивану…
Дверь за нами захлопнулась. Марта торопливо заперла ее на ключ изнутри. Хищно прищурилась и набросилась на меня, вцепившись ногтями в мою спину. Даже сквозь одежду, я почувствовал ее «когти».
— Ты пахнешь грубым мужиком, Алекс, — бормотала она, покрывая мое лицо и шею поцелуями.
Ее горячее дыхание становилось все чаще. Пора переходить в наступление. Корчить дальше из себя лошка — уже перебор. Да и сдерживаться совсем не хотелось.
Я схватил Марту за упругую попку и притянул к себе. Прижал так плотно, что почувствовал ее тепло внизу.
Она пыталась расстегнуть пуговицы на горловине моей гимнастерки, но ухоженные ноготочки не справлялись с грубой тканью. Тогда она рванула ворот, и пуговки покатились по паркету. Спешно стянула с меня гимнастерку и провела ладонью по моему торсу, сжимая пальцами бугры грудных мышц:
— Какие у тебя мускулы, Алекс! — восхищено выдохнула она.
— Это все деревенская жизнь, — ухмыльнулся я.