Следом за ними в кабинет вошла Зоннтаг. Посмотрела на меня, склонив голову, хвост ее приветливо качнулся из стороны в сторону.
— Очень приятно, Базиль Горчаков! — я потряс руку Анхеля.
— Анхель Вольфзауэр, — отозвался он, не продемонстрировав ни грамма раздражения. — Следуйте за мной.
Он зашагал по коридору к лестнице. Я улыбался и махал всем встречным. Мысленно тоже ликовал. Как удачно все сложилось! В общем-то, этот шарфюрер вообще не должен был со мной разговаривать. Его дело — собачий питомник. Но здесь в Заовражино особо никто немецкой администрацией не заморачивался, патрули по ночам деревню не кошмарили, грозное объявление про комендантский час висело, конечно, но его соблюдали не поэтому. А просто потому что света в большинстве домов не было. И еще это была просто еще одна деревня. В каждый такой вот населенный пункт ставить администрацию и патрули, никакой армии не хватит. Так что дело ограничивалось доской объявлений и изредка понаезжающими должностными лицами из Пскова. Не всегда даже немцами, чаще из коллаборантов. Или каких-нибудь эстонцев.
Анхель поднялся на второй этаж и потопал в дальнюю часть правого крыла, почти в самый конец. На моей памяти там были учебные классы, а фрицы их превратили в свое общежитие. Каждый класс разделили ширмой на две комнаты, в каждой комнате поселили по два-три человека.
— Располагайтесь вот тут, — приветливо сказал Анхель, махнув рукой в правую часть комнаты. Там стояла кровать, на ней лежал скрученный матрас. Рядом тумбочка. — Шкаф у нас общий на двоих, получается. Мой прошлый сосед три дня назад уехал в Германию, там у него дела по научной работе. Так что можете смело занимать все свободные ящики и полки, которые увидите.
— Научная работа? — спросил я, деловито оглядывая комнату. — Как интересно! А чем вы занимаетесь? Если это не очень секретно, разумеется… тогда можете послать меня к черту, и я перестану задавать вам вопросы.
— Что вы, никаких секретов, — мой сосед плюхнулся на свою кровать и вытащил из кармана портсигар. — Вы не против, если я закурю? Я занимаюсь этнографией славянских народов, а сейчас, в частности, теми культами, которые практиковали поклонение волками и собакам.
— О, надо же, а я и не знал, что такие были… — я покачал головой. — Но я большую часть жизни провел во Франции, а вернулся только сейчас. Вы же понимаете…
Кажется, я понял сарказм шарфюрера. Он поселил меня к самому большому любителю поболтать. И нелюбителю слушать. Анхель говорил самозабвенно, практически не прерываясь на паузы и не затрудняя себя ответами на вопросы или возражения.