Впрочем, меня пока все устраивало. Он болтал, а я слушал. Про свою работу он говорил вроде бы много, но скорее в общих чертах, не вдаваясь в подробности. С еще большим удовольствием рассказывал про свою семью. Про друзей и приятелей. А еще неожиданно про… Вервольфа. Оказывается, своими проделками, Красный Вервольф снова всколыхнул в немецком обществе интерес к теме волков и собак, и вдохнул жизнь в уже практически затухающий проект. Который был очень дорог ему, Анхелю Вольфзауэру.
Я слушал. Иногда поддакивал, но когда понял, что ему это не особенно-то и требуется, начал заниматься своими делами. Мы с моим соседом сходили к машине и принесли в комнату мои вещи. Под его рассказ я раскладывал их по полкам шкафа, ящиками и тумбочке. Заодно и изучил нормально, что там такое было в багаже Василия Горчакова.
Через какое-то время мне и впрямь захотелось убить болтливого немца. Очень иронично. Учитывая, что именно его и назначил в жертву Вервольфу грозный Лаврик.
«Значит это мой дед…» — думал я, разглядывая своего соседа. Похожи ли мы? Можно ли рассмотреть фамильное сходство вот сейчас, когда мы находимся рядом друг с другом?
А хрен его знает…
Если и да, то разглядеть его непросто. Анхель гладко выбрит, а я отпустил бороду.
Бл*ха, я как-то не ожидал, что моего деда вот так сходу окажется в моей жизни настолько много! Думал, что поселюсь, буду ходить по деревне, совать всюду свой нос, буду эдаким навязчивым и жизнерадостным клоуном, от которого все отмахиваются, и никто не воспринимает всерьез. Ну и присмотрюсь издалека к этому самому Анхелю. Прежде чем принять решение…
Вообще тема сотрудничества с Лавриком меня напрягала примерно как прыщ на жопе. Часть меня, та, в которой я кадровый военный, проявляла субординацию и выступала за то, чтобы приказы его выполнять. На том простом основании, что я воюю все-таки на стороне России, в смысле, СССР, конечно, а Лаврик старше меня по званию. Но весь остальной рассудок как-то не поддерживал эту идею. Лаврик может и выше меня по званию, но я, если что, из будущего. Я знаю, чем все закончится. И в этом смысле мне как-то глупо просто перевесить бремя принятия решений на другого человека, пусть даже он и не против.
— Ты говоришь по-русски? — вдруг спросил Анхель. На русском.
— Конечно, я же русский, — улыбнулся я. И затараторил побыстрее, пока Анхель не успел меня перебить. — Когда я уехал из России, мне было уже 15, так что, можно сказать, я просто вернулся домой. Поэтому я и…
— Это хорошо, значит буду практиковаться с тобой перед сном, — снова по-немецки продолжил он. — Ты ведь не против?