— А про какой-такой скелет говорит этот человек? — спросил шарфюрер.
— Да ерунду какую-то плетет, — махнул рукой я. — Понимаете, какое дело, там склон осыпался, и кости какие-то старые вывалились. Вроде как человеческие, но там еще волчий или собачий череп. Наверное, охотник какой-то похоронен был…
— Хм, а не могли бы вы чуть подробнее расспросить? — шарфюрер встал как будто непринужденно, но перегородил нам дорогу.
Опа, кажись, клюнул.
— Эй ты, как там тебя? — я повернулся к «сидельцу». — Тут герр шарфюрер интересуется, что за волкочеловека ты упоминал.
— Не след чужакам такие вещи рассказывать… — набычился «сиделец». — Ты-то какой-никакой, а русский…
— Скажи ему, что я заплачу за информацию, — прохладно произнес шарфюрер. — Чего ему надо? Тушенки? Сахара? Водки?
— Герр шарфюрер обещает заплатить, — я незаметно подмигнул старику.
— Не знаю я ничего! — «сиделец» гордо вздернул бороденку и отвернулся.
— Если он не хочет по-хорошему, мы ведь можем и по-плохому, — сказал шарфюрер, делая знак тусующимся на крыльце фрицам.
— Эй-эй, да я же ничего… того-этого… — старик попытался отступить, но уперся спиной в одного из фрицев. — Скажи, что расскажу все, так уж и быть… Только разговор это долгий, чайку бы какого-нибудь что ли заварить?
Шарфюрер слушал рассказ «сидельца» в моем переводе и хмурил брови. Дед держался молодцом. Зыркал испуганно на перекрывающих путь отхода караульных. Иногда начинал канючить, чтобы его отпустили, что больше он ничего не знает.
Рассказ вел сбивчиво, но картина по его словам складывалась отчетливая.
Мол, в какие-то стародавние времена, когда тот овраг, по которому Заовражино получило свое название, еще не засыпали, а железную дорогу еще даже не придумали, у деревни был хранитель-волк. Который, как у нас, славян, принято, считался прародителем всего обитающего здесь рода. И время от времени, когда приходит какая-то беда, древний дух-хранитель возрождается и встает на защиту. Ну а то место, которое герр Горчаков, то бишь я, облюбовал для своего амбара — это не просто какое-то там место. Там с давних времен хоронили этих самых хранителей-волков. И тревожить их могилы никак нельзя, потому что… Просто потому что.
Я переводил вопросы шарфюрера «сидельцу», а потом ответы «сидельца» шарфюреру. Если от себя и поправлял, то незначительно. Все-таки фриц русский язык неплохо знал, я сам слышал.
Наконец он поднялся.
— Ты должен проводить нас на это место! — сказал он веско. Посмотрел на меня. Я перевел.
— Так проклятье же… — завел свою шарманку старик, но потом испуганно сжался и закивал. — Я провожу, провожу…